И сутки мы просто отсыпаемся с Иваном, изредка переговариваясь.

Серега за ним приходит еще до окончания положенного срока. Боевой рейд… У брата амнистия. А я сижу дальше.

Есть хочется… В этих карцерах не кормят!

Наказать нас по уставу дядька никак не сможет. Для этого ему надо официально признать, что мы имеем какое-то отношения к этому странному налету на владения генерала. А он никогда не признает. Вот и нагибает нас от бессилия.

— Капитан Зольников? — гулко в коридоре.

— Здесь я!

— Майор приказал отнести… — заглядывает один из моих подчиненных, растеряно взирая на меня.

Термос с чаем, бутерброды.

— Как в отделе?

— Работаем. Акимову нашли. Сотрудничать готова. Майор Зольников с ней сам говорил.

— По остальным делам?

— Без происшествий. Всё по плану. Следственные мероприятия идут.

— Молодцы. Свободен.

Вторые сутки сидеть сложнее. Отоспался уже на сутки вперед и время тянется.

— Капитан?..

— Здесь я…

Заглядывает один из моих молодых лейтенантов.

— Подпишите документы!

Начинаю читать, сортировать, подписывать.

— Майор Зольников не мог подписать?

Не то, что я не рад хоть какому-то разнообразию. Но баба-яга узнает про эти паломничества — психанет.

— На выезде он.

Возвращаю бумаги.

И через пару часов опять гости.

— Капитан?..

— Здесь…

Теперь — трое. Группа по актуальной оперативной разработке. Обсуждаем детали предстоящей операции. В дверях бесшумно возникает полковник.

— Ну, цирк… Вы еще в кружок по-турецки сядьте.

Все вытягиваются перед ним. И я молча поднимаюсь тоже.

— Может, тебя и правда, капитан Зольников сменой апартаментов наказать? Засиделся в приличном кабинете? Вышли все.

Мои молча линяют.

— Ты чего устроил?

— Работа… — пожимаю я плечами. — Дайте отпуск, обещаю отсидеть без нареканий.

— Ты, Андрей, думаешь, я шутки с тобой шучу? Что ты делаешь?

— Я? Работу свою я делаю. Расследую дело, которое мне по уставу отдела расследовать и положено.

— И женщина здесь не при чем?

— От ее наличия или отсутствия состав преступления не исчезает.

— Ты нарушаешь приказы и распорядок.

— Какие приказы я нарушаю? Генерала убийцу и растлителя не трогать?

— Ты уверен, что он растлитель? Убийца?

— Держит он ее там не добровольно — это факт. Дед ее себе в голову тоже при очень странных обстоятельствах выстрелил. И Мансуров этот был там в тот момент. Пацан-охранник исчез без следа, как только попробовал Варваре сбежать помочь. И это тоже все состав преступления. И ты, заметь, полковник, я не с растления захожу к этому ублюдку. А с убийства. Почему препятствуешь?

— Боюсь за тебя, сынок. Репутация у твоего генерала лютая. Маниакален и на расправу скор. Но вышестоящим удобен, потому сидит крепко.

— А чего бояться-то? Официально захожу.