Бросили Дениса на произвол судьбы и смылись.

Наташа уже успела уехать в лифте, а он так и застыл в холле с пакетами в руках.

Подстава. Они это подстроили. Но…

Денису не давали покоя подозрения, порожденные подавленным настроеним Наташи, ревность бродила в крови, заставляя снова и снова переживать какие-то моменты и искать, что же было сделано не так. Все же хорошо складывалось и так глупо расстроилось. Ужасно обидно.

Но теперь он сможет поговорить с ней без свидетелей.

Сердце глухо забилось, отдаваясь шумом в ушах, а потом ухнуло куда-то, заставляя холодеть пальцы. Главное сейчас все не испортить.

Он решительно направился к лифтам.

* * *Пока поднимался, множество мыслей промелькнуло в голове, а в душе, словно ком перевернулся. Сосредоточенный на предстоящем разговоре, он практически не замечал, что происходит вокруг. До двери номера оставалось еще пройти несколько метров по коридору, а за ней женщина, которую он ощущал так остро, словно видел сквозь стены.

Перед тем как войти, застыл на секунду, глубоко вдохнул. Надо успокоиться. Надо. Но не очень-то получалось. Кровь погнала адреналин по венам, холодя дыхание, вызывая дрожь. Все. Толкнул незакрытую дверь, вошел и услышал:

— Ника, это ты? Где ты застряла…

Наташа вышла в прихожую и уставилась на Дениса то ли с испугом, то ли…

Не мог додумать, ее испуганно распахнутые глаза и задрожавшие губы вызвали в нем неконтролируемую реакцию, толкнувшую вперед.

Он сделал шаг, Наташа чуть отступила.

— Ника уехала к Жоре домой, — смог произнести, не сразу, пришлось сделать над собой усилие.

— Да… — Наташа быстро взглянула на него и тут же опустила глаза.

А он так и стоял в прихожей. Поднял руку, показывая на пакеты:

— Куда это? — а у самого дыхание тяжелое, сбивается от неприятного осознания.

Не выходит разговор! Она молчит, глаза в пол, словно только и ждет, чтобы он ушел. Опять он лишний, как прежде. Денису стало горько и досадно. Отвернулся, хотел уже оставить пакеты прямо, где придется, и уйти. И тут услышал:

— Денис… я… пожалуйста, прости, мне очень стыдно… что ты все это видел.

Он вскинул на нее глаза. Смятение, неловкость, подавленная гордость во взгляде. Не меняется эта девчонка…

— Ты извиняешься? За что?

Извиняется… Он бы еще понял, если бы за то, давнее, что было больше пятнадцати лет назад. Стало досадно и подозрительно. И вообще, хотела ли она, что бы он забирал ее от Арсена? Так ли все было, как казалось? Сразу встала перед глазами сцена, когда тот нес ее на руках, и с губ сорвалось неконтролируемо:

— Ты любишь его?

— Я… Почему ты так решил? — запальчиво спросила Наташа и отвернулась.

— Она краснеет… краснеет!? Значит, это правда?! — подумалось ему.

Ему вдруг стало так тошно, в груди заныло от боли.