Место приметное и в двух днях пути от стойбища Сикиса, — решила сразу уточнить место по приметам. — По этим ориентирам можно будет найти место.

— От берега мы направились в ближайший лес. Примерно за третьим холмом мы услышали голоса и смех. Приблизились, хоронясь в сумерках, и увидели занятную картину — стойбище разбойников, — Реинир обвёл всех внимательным взглядом и хотел продолжить.

Тут уж моя импульсивность дала о себе знать и я в красках описала своё впечатление от увиденного. Хорошо, хоть речь свою контролировала и нецензурная брань не пролетала. Не надолго остановилась, в очередной раз, давая осознать услышанное. Изменения эмоций на лицах слушателей отслеживала и они мне нравились. Особенно — решительность!

— Мы видели этих разбойников здесь на сходе и можем указать их, — решила «добить». — Я предполагаю, что они и своих следующих жертв подбирают на сходе племён. Присматриваются к товарам, которые привозят для обмена. Не последнее ведь везут? Выясняют место стойбища и время, когда никого из сильных мужчин нет в поселении. Может, следят несколько дней, а потом нападают. Выгребают добро и уводят женщин и девушек. Вот только куда они их девают — пока не поняла, — указала в сторону вождя Байдыка. — Можно у него спросить? Ведь берутся у него женщины и девушки.

Старейшины сидели, глубоко погруженные в себя. Пищу для размышления мы им дали знатную. С наскока вопрос не решишь. Нельзя допустить, чтобы разбойники что-то пронюхали и сбежали раньше времени. Пострадавших слишком много, но и всем вождям оказалось доверять нельзя."

"Как старейшины допустили такое? Почему не провели дознание? Стоило лишь выяснить сильно любопытствующих охотников, предостеречь остальных, а не утаивать информацию и многие проблемы получилось бы избежать. Вероятно, мой предыдущий опыт жизни позволяет видеть вещи немного иначе? Но теперь разгребать не мало. Выяснить, к кому ещё попали женщины и девушки, вернуть их к родным и близким. Всё это пронеслось в моей голове мгновенно.

— Что скажешь на это, Байдык? — старейшина с трудом сдерживал гнев.

— Чего отпираться то теперь, — мужчина уже понял, что всё вскрылось и отказываться нет смысла. — Предложили женщин молодых приютить. А чего отказываться? Они мрут, как мухи. Кто рожать то будет? А если родит одного и выживет, так потом пустые.

Мне хотелось разодрать рожу этому умнику и причиндалы открутить «благодетелю». Рожать видите ли некому. Хорошо, Реинир удержал меня на месте, но рот то не закрыл...

— Ах ты скотина, мрут у него! А беречь женщин не пробовал, да малых девочек брюхатить? — мой голос был больше похож на шипение. Не знаю, что Байдык увидел в моих глазах, но отшатнутся ещё дальше и весь сжался.