– Ты меня спрашиваешь об этом после того представления, что ты устроил на всю страну?

Ромка тут же упрямо выдвинул подбородок, а на меня взглянул с откровенным намеком.

– Это нужно было сделать, Настя. Мы с тобой об этом говорили, и ты согласилась.

– Согласилась. Вот только ты говорил мне, что будешь говорить правду, а не спасать свою политическую карьеру! Об этом мы с тобой, Федотов, не договаривались!

– А что в этом плохого?

– В том, что ты рвешься в политику с упорством быка? Наверное, ничего, Рома. Вот только тебе, в таком случае, нужна другая жена. А я не собираюсь провести жизнь под прицелом журналистов, продумывая каждый свой шаг и каждое слово. Не хочу. И неплохо было бы, если бы ты обсудил свою звонкую речь со мной, а не с ними. – Я ткнула пальцем в его команду поддержки. – Потому что жить и мириться со всем этим, ты предлагаешь мне, а они получат зарплату и пойдут по домам!

Наверняка, нас было слышно. Но мне было наплевать. Я была настолько зла, настолько раздосадована и разочарована, что никакие доводы о том, что я прекрасно знаю Федотова, и ждать чего-то другого от него было глупо, не помогали.

– Ты не подумал обо мне, – сказала я ему. – Ты даже не поинтересовался моим мнением. Ты просто поступил так, как посчитал нужным. Снова. И ты мне говоришь о новом начале? О чем ты, вообще? – заметила я грустно и пошла прочь по коридору.

Я с огромным удовольствием уехала бы одна. Вызвала бы такси, и уехала. Даже не знаю куда. Но мне никто не позволил бы этого сделать. У дверей на улицу меня встретили, проводили до машины, а я всё думала о том, что меня будут охранять всю оставшуюся жизнь. От чужих глаз, от чужого мнения, от чуждых суждений.

– Ты хочешь, чтобы я отказался от выборов? – спросил меня Федотов, когда сел рядом со мной в машину.

Я оторвала взгляд от вида за окном, хотя, смотреть там было откровенно не на что. Асфальт да череда незнакомых автомобилей. Покачала головой.

– Нет. Я хочу иметь свою жизнь, а не быть только приложением к твоей.

Ромка взял меня за руку.

– Настя, ты моя жена.

Я улыбнулась.

– Давно?

– Перестань себя так вести.

– А ты перестань верить в то, что сочиняет твой пиар-менеджер. Он сочиняет это для людей, которые нас не знают. В то, что ты не жил с Альбиной, а жил все эти годы со мной. Теперь ты мне будешь доказывать, что всё это правда? Ты обвиняешь Алю в лицемерии, но ты также вышел и соврал. Чтобы спасти свою возможную политическую карьеру. Стоило это того?

– Приходится чем-то жертвовать, Настя.

– И жертвовать придется снова мне, как понимаю? – Я повернулась к нему. – Рома, ты хочешь, чтобы мы были вместе. Я знаю, что хочешь.