И главное ведь ни слова мне не сказала, козявка

такая!

– Я надеюсь, запретом всё ограничилось? – спросила я, едва

приходя в себя.

– Пока, вроде бы, да. Но я не знаю, какие именно растения

погрызли и кто их выращивал. У нас некоторые травники

злопамятные, – вообще не успокоил меня Гораций и вернулся к теме

вопроса: – Так вы Цириллу искали?

Тут же я вспомнила, что если мы в крыле травников, то в

спортивном ориентировании на местности я не безнадёжна, и честно

призналась:

– Нет, вообще я хотела немного отдохнуть в оранжерее. Мне же

можно?

– Разумеется! – тут же согласился зельевар и деликатно добавил: –

Вас проводить?

Отказываться я не стала. А когда Гораций довёл меня до искомого

места – какими-то закоулками-поворотами – поняла, что не зря. Сама

бы я вряд ли нашла вход.

Однако, к моему удивлению, сопровождающий не спешил меня

оставлять. Мы вместе вошли внутрь, он вспомнил о какой-то крайне

укромной лавочке, так ещё и уселся рядом. Я сегодня деликатностью

страдать не собиралась и уже подбирала слова, как бы попросить его

убраться. Но Гораций вдруг опередил меня и начал разговор:

– Мне крайне неловко вмешиваться в ваши дела, однако совесть

не позволяет оставить вас в таком состоянии.

Это было очень скверное начало.

– Не знаю, захотите ли вы поделиться со мной тем, что вас гложет,

– правильно догадался Гораций. – Но я всегда готов подставить вам

своё плечо или побыть жилеткой. Не стоит меня стесняться. И… не

держите всё в себе. Если вам хочется плакать – плачьте! Выпустите

эмоции, видно же, что у вас какие-то проблемы.

После чего достал из кармана уже осточертевший платок и

протянул мне. От растерянности я даже его приняла. Повертела в

руках, посмотрела на него озадаченно.

Таким образом я свои проблемы решать ещё не пыталась. Вообще

не привыкла рыдать, если честно. Но настроение было таким

распоганым, что хотелось попробовать. Вдруг сейчас ка-а-ак

разрыдаюсь и всё пройдёт? И Феркад извинится, и Регул драконов

полюбит, и клан мой пришлёт официальное письмо, что им очень

нужен человек на месте супруга главы во имя хоть чего-нибудь?

От таких мыслей вместо слёз у меня вырвался смешок. Затем

второй. Гораций смотрел на меня широко распахнутыми глазами, но, возможно, ещё надеялся, что это просто начало истерики.

– А что это вы тут делаете?! – вдруг раздалось грозно у нас за

спиной, и мы дружно подпрыгнули и обернулись.

– Р-р-р-рег-гул, д-д-добр-рый веч-чер, – даже заикаться начал

Гораций, глядя на моего грозного начальника.

– Я рыдаю, – на всякий случай оправдалась я, показывая

совершенно сухой платок в руках.

– А Гораций, стало быть, тебя успокаивает? – вздёрнул бровь

Регул, и я тут же пожалела о сказанном.