– Но у меня нет презервативов.

Его глаза встречаются с моими.

– Я здорова. И… я уже пару лет на таблетках.

– У меня тоже все в порядке.

– Тогда… Мы можем без него, да? – Замираю в ожидании его ответа.

Жду, что сейчас Эштон скажет мне остановиться. Но он удивляет меня, когда притягивает к себе для поцелуя.

Мой рваный вздох нарушает тишину в автомобиле. Громкий стук сердца, звучащий в унисон с его, оглушает. Я обхватываю его твердый член и медленно опускаюсь, вбирая сантиметр за сантиметром.

Мы одновременно стонем, как только я впускаю его полностью.

Громко и так утробно. Эштон упирается лбом мне в ключицу и словно задерживает дыхание.

– Боже, Хлоя, – сдавленно выдыхает он.

Я приподнимаюсь, практически полностью выпуская его, а затем вновь вбираю в себя, на этот раз немного резче. С губ Эштона срывается еще один стон. И этот звук подстегивает меня начать двигаться резче. Я снова и снова раскачиваюсь на нем, пока Эштон сжимает кулаки и тяжело дышит. Он матерится мне в шею, и я шепчу:

– Кто-то обещал потерять контроль.

Эштон поднимает на меня глаза, в которых сейчас так много эмоций, и сквозь зубы произносит:

– Ты ощущаешься так чертовски приятно.

Но я боюсь причинить тебе боль.

На мгновение он прикрывает веки.

– А ты не бойся, – шепчу я, начав двигаться на нем намного быстрее.

– Хлоя, – произносит он, положив ладони на мои ягодицы. Одновременно с этим его губы находят мои. И хоть он стал инициатором поцелуя, вся власть сейчас у меня. Эштон позволяет мне задавать темп и полностью решать, что будет дальше.

Его руки сжимают мою задницу, и я стараюсь не думать ни о чем. Не вспоминать то, что было.

Но разум не хочет отключаться. Он то и дело подкидывает мозгу воспоминания той ночи, когда Фрэнк изнасиловал меня. На переднем сиденье своего красного «доджа».

Моя теория о том, что ужасные воспоминания нужно просто перекрыть счастливыми, дает трещину. Мой разум отказывается открывать место чему-то новому, удерживая меня в темнице из страшных событий, мешающих мне обрести свободу.

Я замедляюсь, пока по щекам водопадом льются слезы. Их поток кажется мне нескончаемым, и с моих губ срывается громкий всхлип."

"– Милая, – слышу обеспокоенный голос Эштона.

– Я не могу, – сквозь всхлипы произношу, немного заикаясь. – Прости, но я не могу.

Он аккуратно приподнимает меня, заставляя почувствовать пустоту без него внутри, и сразу же крепко прижимает к своей груди. Его губы касаются моих волос, пока мое тело сотрясается от рыданий.

Утыкаюсь ему в область сердца, что колотится так, словно турбина у гоночного «феррари», вцепившись в тонкую ткань рубашки, и просто даю волю слезам, которые копила в себе столько лет.