Прощаться сыщику было особо не с кем. Суровцев в отпуску. На Войтова наплевать. Кнаут считал дни до отъезда командированного, надеясь присвоить себе плоды его трудов… Еще бы, ведь дела Александра Ивановича обстояли теперь блестяще. Все убийства раскрыты. Подозреваемые арестованы и дали признательные показания. Ну ускользнул один, так его пусть ловят жандармы. А через месяц никто и не вспомнит о роли в дознании надворного советника Лыкова. В этом году сыскному отделению Рижской полиции исполняется четверть века. Глядишь, навесят фону орденок…[70]

Заглянул Лыков и к жандармам. Товарищ Мартин по-прежнему нигде не объявлялся. И латышской социалистической партии, по данным осведомителей, пока нет. Волчата поплывут на Сахалин, а кукловод в золотых запонках продолжит призыв новобранцев… Еще сыщика удивила новая обстановка кабинета полковника Прозоровского. Знакомые напольные часы! Такие он видел ночью в «Дюне», когда забрался туда с отмычками. И бюро вроде бы их… Похоже, англичан выкинули, а мебель присвоили. Ай да голубые мундиры…

Алексей, Яан и Лиза съездили на могилу. Брат прощался с братом. Когда он еще появится в Риге? Язепа похоронили на Старо-немецком кладбище. С Покровской улицы поехали к вдове. Вопрос с Эглит остался последней нерешенной проблемой. Как поступить с ней? Алексей уже нашел квартиру подешевле. Но на что женщина будет жить? Службу на телефонной станции она потеряла, пока пряталась от бандитов Дохлого Августа. Друзья пили у Лизы чай и рассуждали вслух.

Эглит сидела грустная. Люди, которые помогали ей, не сегодня завтра уедут. Она опять останется одна. Но теперь рядом не будет даже Язепа. Никого теперь не будет.

– Я хочу выйти замуж, родить ребенка, – говорила она, глядя в стену. – Но кто меня возьмет в Риге? Проклятый город! Он высосал из меня все жизненные соки. Старею, я просто старею. Теперь навсегда одна…

Тут Лыков вынул из кармана «Вестник Рижской городской полиции». Он пристрастился к его чтению за недели, проведенные здесь. Развернув газету, сыщик показал заметку:

– Вот статистика по городам империи. Приводится соотношение мужчин и женщин.

– И что там? – заинтересовался Яан.

– Очень любопытные цифры! – с энтузиазмом ответил сыщик. – В Батуме на тысячу мужчин приходится триста девяносто девять женщин. В Хабаровске – двести семьдесят девять. А меньше всех во Владивостоке: всего сто восемьдесят шесть.

Эглит не поверила своим ушам:

– Сколько-сколько?

– Сто восемьдесят шесть женщин на тысячу мужчин городского населения, – повторил Лыков.

– Не может быть!

– Может. Я был там. Действительно, бросается в глаза: на улицах редко когда встретишь даму.

– Ой! Это же здорово. Там даже я смогла бы выйти замуж.

– Конечно.