– Отставить! – рявкнул сыщик. – Ты свободен? Так это очень кстати. Оставайся-ка мошенником Гулбисом. У тебя, кстати, так здорово получается эта роль, что я в сомнении… Куда утекает мой лес из Нефедьевки, а? Почему выручка маленькая?

Титус в отчаянии сел:

– Что, я опять Гулбис?

– Яша, так надо. Смотри, что происходит. Мы совсем не наблюдаем Митавский форштадт. А если эти товарищи там? Они латыши, Дохлый Август латыш. И ты по случаю тоже. Надо как-то приблизиться к мазу и разузнать.

– Товарищи? Ты о ком? Леша, я ведь отстал от дознания. Давай, рассказывай.

Алексей изложил другу свои открытия. Ясно, что Язепа убили боевики товарища Мартина. За что – пока не установлено, но это их рук дело. Убийцы – латыши и как-то связаны с «освободительным» движением. Хоть Язеп и одной с ними национальности, его не пощадили. А потом использовали смерть жулика для того, чтобы столкнуть лбами атаманов. И теперь трех боевиков надо найти. Приметы их известны только в самых общих чертах. Ни Цвейберг, ни Дохлый Август не выдадут латышей. Как быть?

Титус задумался.

– Леш, ты зря посылаешь меня в Задвинье. Что мне там делать? – спросил он наконец.

– Подобраться к Кристлибу.

– Да у меня недели на это уйдут. Недели! Только чтобы встретиться и поговорить. Ты решил, что нас теперь двое и мы горы своротим? Ошибаешься. Без местных сил никуда.

– Вот еще! Мы с тобой столько дознали, сколько Кнаут и мечтать не мог. Он давеча каялся, прощения у меня просил.

– Ну и что? Часть дознали, а конца не видно.

– Хорошо. Твои предложения?

– Напасть на Митавский форштадт заодно с полицией. Август не Цвейберг, его они не боятся. Так?

– Вроде так.

– Вот и будем бить врагов по одиночке. Про немца на время забудем: наблюдение к нему приставить не удастся. Лучше думай про Дохлого Августа. Как подобраться к нему? Тут действительно я могу пригодиться, именно в роли Гулбиса. Но надо замыслить ход. Сильный ход. Чтобы маз сам стал искать встречи со мной. Без Кнаута и Растегаева мы его не придумаем. И еще.

– Что еще? – навострил уши Лыков.

– Этот товарищ Эмиль. Он железнодорожник, и ему семнадцать-восемнадцать лет. Больше ничего о нем не известно?

– Нет. Разве что волосы черные…

– Надо найти парня.

– Как, Яша? Мы с Кнаутом уже голову сломали. Тут в Риге из железнодорожников можно дивизию формировать. Десять тысяч человек носят такие шинели.

– Эмиль по возрасту должен быть учеником.

– Да… – согласился надворный советник. – Это сужает круг поисков, но он все равно остается огромным. Те же недели уйдут. Мы в лицо его не знаем. Черненький. Мало ли там черненьких? Да и как их всех просмотреть?

– В день выдачи жалования.

– Поясни.