Помните пуговицу с железнодорожной шинели, что нашли в кулаке у барыги? Это его пуговица, товарища Эмиля.

Кнаут помолчал, потом заговорил с усилием:

– Прошу меня простить. Я… вы… – Поискал слова и продолжил: – Вы многому меня научили буквально за последние несколько часов. Думал, я тут один сыщик, а вы приехали умничать. И вдруг такие открытия.

– Какие?

– Ну, про заговор от суда я впервые узнал. А без этого Лакомкин никогда бы не раскололся.

– Точно! – обрадовался вор."

"– И насчет мальчишек вы скорее всего правы. Если бы я с самого начала помогал вам, а не ставил палки в колеса, вы уже нашли бы убийц. С вашим-то опытом.

– Может быть, – безжалостно подтвердил Лыков. И добавил: – Жаль, мы с вами все-таки на усы не поспорили.

– Да, – понуро согласился Кнаут. – Ходил бы я бритый…

– Как немец! – хором сказали оба сыщика и рассмеялись.

Обстановка разрядилась. Лыков продолжил:

– Теперь надо действовать быстро, ведь эти товарищи не просто так столкнули лбами атаманов Московского форштадта.

– Что же им нужно?

– Тем, в Варшаве, нужны были потрясения.

– О боже… Но все равно не пойму. Взрослые опытные мужчины, преступники-рецидивисты – как они попались на удочку юнцов?

– Говорю же: за ними стоит взрослый. Парни – только марионетки.

Сыщики продолжили допрос Лакомкина, но тот не добавил ничего важного. Аксель бывает в корчме Папе изредка. Где живет, никто не знает. Эмиль заходил всего один раз. Оба латыши, какие-то странные, будто начетчики-староверы. Талдычат про угнетенных, которых надо освобождать. Где их найти? Анчутка[63] знает…

Вора вернули в тюрьму. Может, посидит да еще что вспомнит. Сыщики разделились: Лыков отправился в ГЖУ за справками на товарищей, а Кнаут поехал на Малый Фегезаксгольм.

Прозоровского на месте не оказалось. Штабс-ротмистр Кривцов выслушал сыщика, как всегда, внимательно. И сообщил:

– Мелькал у нас в сводках некий товарищ Мартин. Правда, год как пропал. Мы решили, что уехал.

– Расскажите мне все, что о нем известно.

– На вид ему двадцать шесть – двадцать восемь лет. Ходил в студенческой тужурке с арматурой Горного института. Но это ничего не говорит.

– Согласен. Он что, на нелегальном положении?

– Вроде того.

– Настоящую фамилию, выходит, вы не знаете?

– Нет. Умеет убеждать. Словотер изрядный! Вокруг него всегда вилась молодежь, причем обоего пола. С кем-то товарищ Мартин сожительствовал, в их среде так принято.

– Какую партию или идею он пропагандировал?

– Социалистическую. Цитировал Маркса, если вы знаете, кто это.

– Знаю. А Прудона? Или Кропоткина?

– Наши агенты дали лишь самые общие сведения.

– Но как хоть выглядит товарищ Мартин?

– Высокий, громкоголосый. Народный трибун, в общем.