Этот глубокий лесной зеленый цепляет каждый изгиб, не оставляя пространства для воображения. Я, пожалуй, лишь не знаю, покраснела ли ее кожа там. Надеюсь, однажды выясню.

— Поэтому ты заманил меня в ловушку?

— Нет, я заманил тебя в ванную, потому что добровольно, если бы я предложил, ты бы со мной не пошла, — я прислонился спиной к раковине и кивнул головой на свободный край ванны. — А теперь садись, поговорим.

Она садится, всячески пытаясь привлечь внимание к своей заднице, а я улыбаюсь ее босым ногам и сверкающим золотым ногтям. Она сняла каблуки примерно через три секунды после первого раунда бир-понга, и думаю, больше она их не наденет.

— Не нравится быть слишком далеко от земли, да?

Когда она хихикнула, её нос сморщился самым очаровательным образом.

— Ненавижу каблуки, и точка. Я пыталась быть стильной, но ведь на самом деле, большую часть рождественских каникул я проторчала в свитере. Жаль, что я не надела его сегодня, ну хоть каблуки сняла.

— Если хочешь переодеться, у меня есть несколько свитеров. Могу проводить тебя наверх и показать, где они.

— Как мило с твоей стороны.

Полагаю, они в твоей спальне?

— Да. Они будут тебе велики, поэтому мне нужно будет помочь тебе, чтобы убедиться, что они хорошо на тебя сядут.

— Конечно же.

— Мы же не хотим, чтобы они случайно слетели с тебя.

— Боже, конечно нет. Это будет катастрофой. Я окажусь в одних лишь трусиках.

Я провожу рукой по челюсти и пожимаю плечом.

— А потом мне придется заключить тебя в объятия и унести обратно в спальню, чтобы никто тебя не видел, — честно говоря, у меня мурашки по коже от одной лишь мысли об этом. Наверное, нам стоит остаться в спальне, где мы будем безопасности.

Я встаю, протягиваю ей руку и издаю протяжный вздох. — Давай, Ол. Пойдем.

Широкая улыбка расцветает, освещая каждый уголок ее лица, острые скулы, нос, дугу верхней губы, и когда она отмахивает мою руку, я смеюсь и сажусь рядом.

Оливия наблюдает за тем, как я опускаю свою руку рядом с ее, и когда мой мизинец скользит по ее, она не отстраняется. Вместо этого она облизывает губы.

— Гарретт поставил на то, что мы поцелуемся.

— Да, я знаю. Я так не думаю.

Её глаза светятся.

— Вы, мистер Уверенность, не поставили на то, что получите полуночный поцелуй? Почему вдруг?

— Потому что я не делаю ставок против себя, но и проигрывать не люблю.

Я никак не могу понять тебя. Сначала ты повела себя совсем не так, как я привык. Ты отказала мне, послала меня, захлопнула дверь перед моим носом, и вообще не хотела проводить со мной время. Но я уже понимаю тебя лучше! Например, твои эмоции — ты больше улыбаешься мне и чаще смеешься над моими шутками, но я также хорошо замечаю, когда ты в замешательстве.