Его густые ресницы трепещут, когда он прижимается лбом к моему, и в его голосе слышится дрожь, когда Картер шепчет: — Мне так страшно, Оливия.

Обхватив его лицо ладонями, я провожу пальцами по нежной коже под его глазами, чтобы он открыл их.

— Я не хочу, чтобы тебе было страшно одному. В наших отношениях все иначе.

Мой язык касается моей верхней губы, пробуя соленость моих слез, и, прежде чем я успеваю подумать дважды, я накрываю его рот своим. Пальцы Картера ползут по моей спине, ныряют в мои волосы, прижимают меня к себе, пока я целую его.

Когда я отстраняюсь, я улавливаю единственную слезинку, скатившуюся по его щеке.

— Пожалуйста, поговори со мной, Картер. Расскажи мне, что случилось. Скажи мне правду, и вместе мы найдем ответы.

Он прерывисто дышит, облизывает губы, кончики его пальцев прижимаются к моей коже, и, наконец, он говорит.

— Я действительно поднялся с ними наверх, — тихо говорит он мне. — С Кортни и другой девушкой, ее подругой, я до сих пор не знаю ее имени. Я пошел с ними наверх только потому, что у Кортни был… У нее был мой телефон. Ее подруга нашла его в туалете в ресторане. Я был так беспечен, и, должно быть, забыл его, а когда Кортни показала его мне… — Картер сглатывает, его взгляд ищет мой.

 — У нее была одна из твоих обнаженных фотографий.

Мое горло будто сковал гнев и страх. Гнев за то, что кто-то может быть таким бессердечным, страх за то, что это значит для меня, для нас. А еще что-то ноет, где-то в затылке, что я не идеальна. Напоминает, что до меня было так много женщин с талией меньше моей, с более округлой грудью. Стыд бурлит в моем животе, но лишь на мгновение. Потому что потом я вспоминаю, что для Картера я идеальна, что он считает меня красивой, а то, что думают другие, не имеет ни малейшего значения.

— Мне так жаль, Оливия. Я должен был быть более осторожным. Я не должен был хранить их в своем телефоне. Я никогда не думал… я никогда не думал…

Я кладу ладонь на его щеку, успокаивая его.

— Что было дальше?

— Она сказала мне, что уже отправила все фотографии себе, что, если я не хочу, чтобы они утекли в сеть, мне нужно пойти с ней.

— Чего она хотела? Денег? Она шантажировала тебя?

Горькая усмешка покидает его губы.

— Если бы она хотела денег, мы бы не оказались в этой переделке.

Я пытался, поверь мне. Я предложил ей все, но она не захотела, — он взволнованно проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Она сказала, что мы разрушили ее жизнь, что Адам больше не доверяет ей из-за того, что случилось тогда в баре, что в противном случае он бы простил ее измену. Она сказала, что это несправедливо, что я получаю еще один шанс после моего прошлого, что она не выносит, когда меня изображают таким идеальным парнем, что я никогда таким не буду. Кортни хотела напомнить всем, кто я есть на самом деле.