Джонас слышал слова, которые она не произнесла.

Я его люблю.

Я люблю его и не оставлю.

Я люблю его и обреку вас с братом на эту жизнь.

Вот что такое любовь. Она делает человека эгоистичным. Она ослепляет. Она ведёт его к гибели. Джонас посмотрел на свою мать, и грудь его наполнилась ненавистью.

Любовь — это оружие, которое можно использовать против тебя. Безопаснее быть одному.

Сердце Джонаса окаменело, и он дал себе безмолвную клятву: Со мной такого никогда не будет.

Джонас резко проснулся, в животе завязался узел тошноты. Он сделал несколько поверхностных вдохов, затем сел.

Сон, сказал он себе. Это был всего лишь сон. Закрыв глаза, он представил крепкий ствол старого вяза, раскидистые ветви. Золотые поля пшеницы, солнце, растворяющееся в пастельных красках, будто нарисованных самими богами.

Его пульс замедлился, дышать стало легче. Сны были и благословением, и проклятием. Они напоминали о прошлом. Но напоминали и о будущем.

В воздухе прозвучал незнакомый смех, и его желудок снова сжался. На мгновение он забыл, что теперь с ними есть ещё кто-то. Джонас протёр глаза.

День был хмурым, низкие тучи нависли над землёй, где-то в лесу каркал ворон.

Трава вокруг него была влажной от росы, и Джонас знал — совсем скоро её сменит иней, а «Кровавой Секире» придётся вытаскивать из повозки шатры.

Справа, зарывшись в меха, спал Гуннар, его чёрные локоны выбивались наружу. Остальные постели уже были убраны. Джонас поискал взглядом Илиаса — того, кто всегда поднимался последним, — но вспомнил, что этой ночью он был на страже.

Запах приготовленной еды ударил ему в нос, и тут же прогнал остатки сна.

Он свернул подстилку, плеснул в лицо ледяной воды из ручья и натянул льебринью.

Разгладив чешуйки брони на груди и плечах, Джонас бросил взгляд к костру. Силла сидела рядом с Илиасом, её спина сотрясалась от беззвучного смеха, пока тот что-то увлечённо рассказывал, его глаза сияли, несмотря на ночь без сна.

Джонас почувствовал знакомый тёплый укол привязанности… и лёгкую зависть к его умению располагать к себе людей. Конечно, женщины сами липли к Джонасу, но все это было поверхностно.

Как ты сам и хотел, напомнил он себе.

А вот Илиас… Тот умел очаровывать людей, выслушивать их истории. Даже после всего, что было, он не потерял своей искры.

И Джонас надеялся, что не потеряет."

"Его внимание привлекло звяканье металла. На краю поляны тренировались Рей и Гекла. Гекла резко присела, уходя от удара его длинного меча, её левый выпад оказался неожиданно сильным ответом. Но она оступилась, бросив вперёд протез, чтобы удержать равновесие. Пальцы согнулись не так, как нужно, и она рухнула на землю. Рей не дал ей передышки, и Гекла перекатилась в сторону, избегая его удара.

Джонас зевнул и неспешно двинулся к костру.