Взгляд упал на поднос перед ней, и Силла сдалась. Джонас действительно был здесь и он прав. Ей нужна была вся сила, которую она могла получить.

Не говоря ни слова, она подтянула поднос к себе, вцепилась в хлеб, потом перешла к остывшему супу. Как увядшее растение, оживающее после полива, она постепенно возвращалась к жизни, прожевывая еду и запивая её большим количеством воды, чем могла выдержать.

Отставив бурдюк, Силла прислонилась к каменной стене.

— Лучше?

Она склонила голову.

— Между нами решётка, Джонас.

— Так будет лучше, Силла. Ты же Гальдра. Опасна для себя и для других.

Она нахмурилась.

— Ты дал мне листья, Джонас. Ты знал, как я мучилась в прошлый раз, когда перестала их принимать, и всё равно насильно запихивал их в меня!

На его лице не было и тени раскаяния.

— На пути к славе приходится принимать трудные решения.

— Славе? — она фыркнула. — Какая же это слава, Джонас? Ты обманул меня. Одурманил, взял в плен против моей воли… это бесчестно.

— Говорит лгунья. У тебя нет права говорить о чести, Силла. Ты самый бесчестный человек из всех, кого я встречал.

По её телу разлился жар.

— Ты путаешь ложь и бесчестье, Джонас. Это не одно и то же. Я лгала ради собственной безопасности. А теперь посмотри… посмотри, во что превратили правду!

— Виновата только ты, Кудрявая.

— Джонас. Это же я. Я знаю, что значу для тебя больше, чем деньги. — Голос дрогнул, когда ей нужно было быть сильной.

Джонас молчал, его лицо застыло. И она поняла, он сделал бы это снова, не задумываясь. Для него она стала товаром, инструментом на пути к личной выгоде.

Она изменила тактику.

— Джонас, а что бы подумал Илиас…

— Не смей произносить его имя! — Джонас вскочил, его тень покачнулась на стене словно живое существо.

Силла сглотнула, но не отступила.

— Ты ошибаешься, Джонас. Горе исказило твоё восприятие. Ты не в себе. Давай поговорим. Разберёмся.

— О нет, — голос его был настолько холоден, что, казалось, мог покрыть инеем прутья решётки. — Мой разум ясен. Впервые в жизни я мыслю трезво. И этим я обязан тебе.

— Что?

Он шагнул к решётке.

— О да, Кудрявая. Я должен поблагодарить тебя. Ты показала мне, как опасно защищать других. Это приносит лишь страдания. Это стоило мне брата.

— Джонас, я …

— Мне не важно, что ты скажешь, — перебил он. — Судьбу не изменить. — Джонас скрестил руки на груди. — Хотя наши отношения не были напрасными. Ты вернёшь мне мои земли, и за это, пожалуй, я должен тебя поблагодарить.

Силла смотрела на него, тщетно пытаясь разглядеть в этих глазах того мужчину, которого, как она думала, знала. Но его взгляд был жёстким и тёмным. Ни искорки, ни капли нежности. Исчез тот, кто следовал за ней в лес, чтобы уберечь от опасности. Тот, кто отдал ей фамильный талисман, кто шептал ей нежные слова.