— Скажи честно, хоть что-нибудь из сказанного тобой было правдой? — Его голос стал громче: стая испуганных птиц вылетела из травы за рекой.

— Да. Клянусь тебе, Джонас, — умоляла Силла. — Я знаю, это выглядит ужасно, но я прошу тебя поверить мне — моя мать, мои воспоминания, всё это правда. Я не хотела тебя обманывать. Мне было отвратительно делать это.

Её кожа побледнела, зубы стучали друг об друга, и в груди Джонаса сжалось появилось знакомое чувство. Несмотря на ложь, несмотря на то что он толком не знал эту женщину, он не мог выносить мысль о её страданиях.

— Идём, — мягко сказал он. — Давай оденемся.

Он помог ей натянуть платье, затем протянул флягу, глоток бреннсы всегда согревал изнутри. Достав из седельной сумки скатанный плед, он расстелил один на земле, а другим укутал Силлу, когда та опустилась рядом. Неохотно Джонас притянул её к себе. Он ничего не мог с собой поделать — ему хотелось быть рядом с ней.

И все же она обманула его. Он сказал ей то, чего никогда не говорил другим, и все из-за ее лжи.

Он почувствовал себя дураком.

В голове царил хаос. Мысли сражались между собой, пока всё не смешалось в одну мутную тоску.

Ты больше никогда не позволишь относиться к себе неуважительно.

Она просто испугалась.

Она выставила тебя посмешищем.

Она не знала, что может доверять тебе, но теперь ты показал ей обратное.

— Я не хотела тебе лгать, — прошептала она, глядя на него с тревогой. — Пришлось придумывать историю на ходу, чтобы Взор Секиры не убил меня. Если бы я знала про твоё прошлое, я бы…

— Придумала другую ложь, — с горечью оборвал он.

Силла сжала руки:

— Это был вопрос жизни и смерти. Он бы убил меня, а ты даже не заметил бы моего исчезновения…

— Это было недели назад, Силла, — перебил он. — У тебя были недели, чтобы рассказать правду.

— Прости, — тихо сказала она, положив руку ему на плечо. Прикосновение было тёплым. Мягким. Заземляющим. Напоминанием, что она всё ещё его Силла. Джонас уставился на быструю реку, не зная, что и чувствовать.

Ему было дурно. Всё, что притягивало его к ней — ее честная и искренняя натура, их общий опыт земельных споров, ее доброе, нежное сердце — оказалось выдумкой.

Но её рука мягко сжала его плечо, и подступившая к горлу горечь отступила. Джонас глубоко вдохнул, пытаясь представить, что бы сделал он, окажись на её месте. Она была одна. Почти погибла в Искривленном Лесу. Потеряла отца. Бежала ради жизни. Если бы она призналась, что её преследовали Клитенары, Взор Секиры сдал бы её. Она была права.

— Я не могу винить тебя за то, что ты хотела выжить, — наконец сказал он, протирая лицо ладонью. — Но, чтоб тебя… Клитенары всё это время охотились за тобой? — Он замолчал, погрузившись в мысли. — Вот почему ты была такой напряжённой на рынке в Сварти.