– Но вы не мой родственник… вас не должно быть в доме моих праотцов."

"– Если ты будешь настолько глуп, ученик, то скоро действительно туда отправишься, – засмеялся своим звериным смехом Великий Мечник. – А пока лучше скажи мне – где мы.

Хаджар огляделся.

И то, что он увидел, поражало его даже больше, чем облик стоящего рядом Оруна.

Они находились на широком горном плато, вниз уходила каменная тропа, выложенная явно не руками природы. Джунгли простирались у подножия, а сверху висела шапка морозного снега.

Хаджар же с Оруном находились посередине.

Не там и не тут, если так можно было выразиться.

– Гора Стихий… но как это возможно?

– Значит, гора… – протянул Орун. – ладно, сойдет. Сам я вижу тренировочный плац, на котором занимался в детстве. Но, думаю, это не так уж важно.

Хаджар попытался осознал сказанное ему учителем, но единственное, к чему привели попытки – лишь головная боль.

– Сойдет для чего, учитель?

– Разумеется, для наше последней тренировки, ученик. И, не будем медлить, у нас не так много времени – всего сорок лет.

Глава 940

Первые пять лет были самыми тяжелыми. И нет, Орун не бил его палками, не заставлял сражаться с монстрами, не морил голодом, не показывал никаких приемов или финтов, он просто заставлял Хаджара чувствовать самого себя.

Они сидели, спина к спине, в позе лотоса и, погрузившись в поверхностную медитацию, проводили так час за часом, день за днем, месяцами, годами. Без всякого перерыва.

– Чувство единства придет само, ученик, – говорил Орун. Их разум, пребывавший, видимо, на грани миров и свободный от оков телесной оболочки, был достаточно гибок, чтобы одновременно медитировать и вести диалог.

– Единства с чем?

– С тем, что у тебя отобрали, щенок.

Хаджар, вопреки обидному прозвищу, встретил оскорблением с легкой полуулыбкой. Если что-то и не менялось в Оруне даже после его смерти, так это манера общаться и то, с какой скоростью Великий Мечник выходил из состояния покоя.

– Со второй половиной твоей души.

Хаджар вздрогнул.

Вернее, ему показалось, что он вздрогнул или, может, он вздрогнул в своей фантазии. Ведь на самом деле он не сидел в медитации на Горе Стихий. И Оруна, на самом деле, не было рядом.

Это была лишь мистическая иллюзия.

Великий Мечник был прахом развеян над родными просторами, а Хаджар в данный момент пребывал в подвальной лаборатории Наставника Макина.

И, если не в подобной ситуации, если не с верными учителем, отдавшим за тебя жизнь, то когда еще исповедаться воину?

– Я сам её у себя отнял, учитель… по собственной глупости и трусости, я отнял у себя половину души и…

Хаджара перебил громогласный смех Оруна. Запрокинув голову, но не нарушая медитации, он смеялся от души и во всю полноту легких.