Перед ним предстала стена, полностью покрытая вырезками из газет, расположенными вокруг карты мыса Арджентарио; к карте были прикреплены флажки, по-видимому обозначающие места, где производились поиски Дзено.

– Хочешь кофе? – спросил приятель.

– Да, спасибо, – проговорил Джербер, глаз не сводя с тщательно выполненной работы.

В углу он заметил пару заляпанных грязью тяжелых ботинок и палку. Только это и нарушало порядок, царивший в доме.

– В расследовании, проводившемся летом девяносто седьмого, было немало изъянов, – крикнул Пьетро Дзанусси из кухоньки.

 – Начать с того, что полицию вызвали только через три часа после исчезновения Дзено. Не глупо ли, а?

В самом деле, нелепо, подумал Джербер.

– Я хорошо помню: мы, дети, сразу увидели, что Дзено пропал, но взрослые вначале были уверены: он просто не хочет выходить из укрытия, чтобы победить в игре… Через пару часов начали что-то подозревать, но и тогда не сразу набрали этот благословенный номер сто тринадцать. Невероятно.

Джербер до сих пор помнил нереальную сцену того воскресенья: когда их пробудили от послеполуденного сна, взрослые со всей округи бродили повсюду в купальных костюмах и шлепанцах и звали Дзено на разные голоса, без особого пыла.

Кто знает, по какой непонятной причине они вели себя так. Были уверены, что все завершится благополучно в самом скором времени. Может быть, потому, что дети уже терялись среди полей или на пляже, но всегда находились. Или потому, что в районе, застроенном виллами, все друг друга знали и ничего плохого никогда не случалось с детьми. Или люди просто были на отдыхе.

– Даже папа с мамой не понимали, что пора поднимать тревогу, – говорил Пьетро Дзанусси, ложечкой насыпая молотый кофе в фильтр кофеварки.

 – Были какие-то заторможенные. В то время как я недоумевал, почему они так себя ведут, и сам был до смерти перепуган.

В подобных случаях разум либо поддается панике, либо отказывается признавать саму возможность несчастья. Как психолог Джербер часто имел дело с родителями, без всяких причин не желавшими признавать поставленный их детям диагноз.

То, что к помощи сил правопорядка обратились с запозданием, возможно, дорого стоило малышу Батиголу.

– Я помню, что твой отец беспокоился больше всех, – заявил приятель, зажигая газовую плитку и ставя кофеварку на огонь.

Действительно, синьор Б. раньше других понял, что положение серьезное. Он пытался поделиться своими опасениями, но его никто не слушал.

Поставив кофе, Пьетро Дзанусси вернулся в комнату и снял с полки одну из папок.

– Кстати, об автоответчике, – проговорил он. – Вот сообщения за многие годы.

Внутри сшивателя из синего пластика помещался десяток аудиокассет, в идеальном порядке.