Длилась она всего несколько часов и прервалась, когда шар со снегом разбился вдребезги, но Джербер решил проиграть все с самого начала, с первого сеанса гипноза. Просмотреть его с той точки, где стояла скрытая камера. Он проделывал это и с сеансами, которые проводил у себя в кабинете, поскольку объектив иногда схватывал детали, от доктора ускользнувшие, а звукозапись подчеркивала оттенки слов, какие употреблял пациент, пребывая в трансе. На сей раз он не обнаружил никаких новых подробностей, все было так, как он сам видел и слышал, и рассказ воображаемого мальчика был точно таким, как он запомнил.

Но его больше интересовала следующая часть, та, где его самого уже не было, а Эва оставалась одна в своей комнатке, в окружении назойливых обоев, усеянных маргаритками.

После его визита девочка принялась играть с куклой как ни в чем не бывало. Солнце село, но она не стала включать в комнате свет. Это сделала Майя, когда вошла с подносом, неся ужин, приготовленный синьорой Ваннини. Поставила поднос на письменный стол, подле компьютера с наклеенными единорогами. Потом села рядом с Эвой, составляя ей компанию, пока девочка ела тот самый зубчатый пирог, которым чуть позже Джербер с Майей лакомились под луной.

За все это время девочка ни разу не обратилась к воображаемому другу. Красноречивая деталь. Зато она без конца говорила о Джербере, описывала то немногое, что помнила из первого сеанса гипноза: все было точно так, как впоследствии рассказала Майя.

После ужина обе вышли из кадра, и психолог решил, что Эва удалилась в ванную, почистить зубы и приготовиться ко сну. Когда они вернулись, на девочке была пижама.

Пока все это происходило, он сидел внизу, на кухне, вспомнил Пьетро.

На мониторе Майя и Эва вместе легли на кровать под балдахином, при свете ночника. Девочка положила голову Майе на грудь, та гладила ее золотистые волосы, а в другой руке держала книгу. Эва слушала сказку о принцессах и драконах. Она была возбуждена и уснула не сразу. Наконец глаза у нее закрылись, Майя это заметила и перестала читать. Отложила книгу, опустила голову девочки на подушку, разомкнула объятия и соскользнула с кровати. Перед тем как спуститься к доктору, чтобы поужинать вместе, поправила одеяло и погасила свет. Потом вышла, прикрыв за собой дверь.

Комнату заливал лунный свет, просачивающийся сквозь ставни.

Эва спала все в том же положении, изредка двигая головой на подушке. Видео длилось уже два часа. Джербер решил перемотать запись до того места, когда Эва проснется, подойдет к полке с плюшевыми зверушками и сбросит на пол стеклянный шар, который доктор ей подарил.

Майя упомянула три часа ночи.

Момент приближался, и тревога гипнотизера росла. Эва не стала обвинять воображаемого дружка, твердил он себе.