– Можно? – спросил психолог, надеясь, что девочка обернется на голос.

Но Эва будто бы его не заметила.

Джербер не стал падать духом. Такое часто случалось с его пациентами: дело не в упрямстве и не во враждебности, они просто хотят сначала оценить, можно ли доверять пришельцу. Их внимание приходится завоевывать. И это справедливо. Не снимая плаща, Джербер тоже сел на пол и скрестил ноги. Поза довольно смешная, и он надеялся вызвать у девочки улыбку, когда та обернется и поглядит на него. Но все оставалось по-прежнему.

– Какая у тебя красивая комнатка, – похвалил доктор, чтобы сломать лед. – Теперь я понимаю, почему ты не хочешь выходить из дому.

Девочка промолчала; она по-прежнему качала куклу и напевала песенку.

– Думаю, кто-то предупредил тебя, что я сегодня приеду, – продолжал Джербер.

Эва всего лишь кивнула.

Джербер воспринял это как поощрение к дальнейшей беседе.

– Кто говорил с тобой обо мне – Майя? – спросил он в надежде, что беседа завяжется.

Никакой реакции.

– Значит, синьора Ваннини, – заключил доктор.

На этот раз Эва еле заметно покачала головой и резко прервала песенку. В комнате воцарилась тишина.

Хочешь заставить меня поверить, что это был твой невидимый дружок, подумал психолог. Хитрый ход: сразу заявить о его реальности, размышлял он. Следовало ей подыграть, но действовать нужно осмотрительно.

– Если ты ждала меня, то знаешь, зачем я пришел, – заявил доктор, давая понять, что ему безразлично, кто предупредил девочку.

Джербер решил не упоминать о воображаемом друге. Пусть Эва первая заговорит о нем.

– Ты ведь не будешь возражать, если во время разговора я буду делать записи, – сказал он с утвердительной интонацией, вынимая из кармана плаща чистый блокнот в черной обложке и неизменную авторучку.

На этот раз девочка обернулась и пристально взглянула на него. У нее была очень светлая кожа, только губы красные. Светлые брови и ресницы обрамляли глубоко запавшие глаза, будто подернутые тонким слоем льда.

Она словно явилась из прошлых веков.

– Он не хочет, – еле слышно проговорила девочка, сотканная из лунного света.

Ошеломленный тем, как она выглядит, Джербер не сразу понял, что речь идет о мальчике, созданном ее воображением. Спорить он не стал и положил ручку и блокнот на пол.

– Мне уйти? – спросил доктор, надеясь, что ответ будет отрицательный.

Эва покачала головой:

– Он говорит, ты можешь остаться.

Раз уж она сама заговорила о дружке, психолог решил попытаться.

– Он сейчас с нами?

Девочка с минуту помедлила. Потом подняла руку и указала на что-то за спиной Джербера.

Прекрасно зная, что все это выдумки, психолог все равно как-то оробел и не сразу обернулся, чтобы проверить.

У стены, подле большого белого шкафа, стояло кресло с подлокотниками. Погруженное в полутьму.