Еще и потому, что до сих пор ничего не сказал Марко об их связи и сомневался, что Майя готова познакомиться с его сыном.

Уважая достигнутое соглашение, тем вечером Джербер ни словом не упомянул завтрашний отъезд. После великолепного корейского триллера они минут сорок самозабвенно предавались сексу на диване в гостиной. Потом, не одеваясь, уселись на ковре и съели по тарелке спагетти с помидорами. Но когда эйфория, вызванная сочетанием гормонов и углеводов, прошла, осознание неизбежной разлуки накрыло их, словно темным плащом.

– Меня не будет до следующего вторника, максимум до среды, – крикнула Майя из спальни, где заканчивала собирать чемодан.

Джербер, который тем временем мыл посуду, что-то промычал в ответ. Он и вообразить не мог, как тяжко ему будет расстаться с Майей почти на неделю. Он хоть и не говорил ни слова, но хмурился, и девушка сразу поняла его настроение.

– И потом, мне нужны летние вещи, ведь я брала с собой только зимний гардероб.

Он понятия не имел, насколько жарко летом в Финляндии. Но, представляя себе, какое пекло бывает во Флоренции, подозревал, что по возвращении Майе все равно придется совершить рейд по магазинам. Впрочем, ради мира и покоя он ничего не сказал. Джербер потерял счет дням, проведенным вместе, но твердо знал, что за все это время они ни разу не поссорились. Он обнаружил, что разговоры о некоторых вещах раздражают Майю, и старался о них не упоминать. Они никогда не говорили о парапсихологии, поскольку их взгляды на сей предмет были диаметрально противоположными. Соответственно, истории Эвы они также не касались.

Через пару недель они перестали упоминать о девочке еще и по другой причине: Джербер мог уступить своей внутренней потребности и рассказать Майе то, что он от нее скрыл. Это означало бы конец их связи: Майя наверняка не поняла бы причин, побудивших психолога утаить от нее добытые сведения ради того, чтобы ее защитить.

Но, пролистывая первые страницы ее диплома, Джербер обнаружил посвящение Эве. Он мог бы сказать по крайней мере, что ее настоящее имя – Клара, но и на этот раз воздержался.

– Что тебе привезти из Хельсинки? – спросила Майя, на мгновение показываясь в дверях кухни.

Джербер в задумчивости стоял перед раковиной с вымытой тарелкой в руках. Он понятия не имел что и не знал, как об этом сказать.

Майя прищелкнула пальцами.

– Гриллимаккара[6], вот что, – заявила она и исчезла в соседней комнате.

Чем бы оно ни было, Джербер сразу понял, что произнести это название не сможет никогда.

Чуть позже девушка вернулась с бокалами, из которых они пили вино, и вручила Джерберу, чтобы тот их тоже помыл.

– Надо нам куда-нибудь съездить вместе, – внезапно предложил он.

– Да, отличная мысль.