– Ладно, забудь, о чем я просил тебя раньше, – приказал он, освобождая девочку от наложенных прежде уз: просьбы нарисовать портрет воображаемого друга.

Пациентка медленно повернулась к столу, словно заводная кукла.

Психолог поменял листок, лежащий перед Эвой, и снова расположил на нем ее руку с карандашом.

– Теперь я хочу, чтобы ты нарисовала твою маму.

Эва ничего не делала, наверное, не знала, как поступить. Джербер догадался, что девочка должна была сначала решить, не противоречит ли это распоряжениям, до сих пор поступавшим от подсказчика. Он не стал ее торопить.

Потом дело пошло. Маленькая пациентка начала что-то набрасывать на листке.

В доме могла прятаться только Беатриче Онельи Кателани, Джербер был в этом убежден. Какой там круиз на Барбадос: женщина даже не покидала имения. И скоро доктор узнает, как она выглядит.

В то время как на белом листе начинали возникать черты, ночную тишину нарушил целый хор сирен.

Джербер бросился к окну, Майя – за ним. Кортеж из трех автомобилей на полной скорости мчался к дому. Впереди многоцилиндровый «мерседес» темного цвета, за ним – две полицейские машины.

Не успел психолог даже предположить, в чем причина столь неожиданного визита, как все три автомобиля миновали ворота и остановились на площадке у неработающего фонтана – заскрежетали шины, захлопали дверцы.

Весь этот шум потряс Эву, рука с пастельным карандашом задрожала, стала выводить на листке каракули. Гипнотизер понял: все кончено. Он обратился к Майе:

– Спускайся вниз и постарайся их задержать.

Девушка смотрела на него, не понимая.

– Что ты собираешься делать?

– Мне хватит нескольких минут, – только и сказал он.

Майя не стала задавать вопросов и пошла навстречу гостям, явно не миролюбиво настроенным.

Джербер снова занялся девочкой. Забрал листок с каракулями, лежащий перед ней, скомкал его и положил в карман. Потом склонился к самому ее уху.

– Теперь я открою тебе один секрет, – прошептал он еле слышно.

48"

"– Вы подвергаете несовершеннолетнюю несанкционированным медицинским процедурам, – заявил седеющий мужчина в темном костюме, когда Майя стала спрашивать, чем вызвано такое вторжение. А когда Джербер присоединился к ней на нижней площадке, тот человек, очевидно адвокат, уже размахивал срочным предписанием суда по делам несовершеннолетних.

Темный холл огромного дома заполонили люди в форме, фонарики агентов рассеивали мрак. Четыре женщины средних лет следовали за юристом. Пока что они держались в сторонке и молчали.

Психолог никогда не видел такой мобилизации сил правопорядка ради одного ребенка. Кто-то явно раздул инцидент. Кто-то очень влиятельный, подумал Джербер, вспомнив то, что говорил Гульельмо Онельи Кателани о людях, находившихся в сговоре с его бывшей женой.