– Броуновский, или «коричневый», шум, который называется так потому, что соответствует броуновскому движению, или «случайным блужданиям», обладает мощным лечебным эффектом и помогает справиться с некоторыми патологиями. То же самое – фиолетовый шум, ему зеркально противоположный.

– Белый шум помогает от бессонницы, – продолжал синьор Р. – Синий применяется при тревожных состояниях, серый лечит от клаустрофобии и головокружений, зеленый создает эйфорию. Но это хорошие цвета.

– А что, бывают звуки плохого цвета? – спросил Джербер.

– Да, и они могут пробивать нашу защиту и проникать туда, где формируется сознание, – отвечал синьор Р.

– О них мало говорят, эта тема – практически табу, – подхватил синьор Ф. – Но с шестидесятых годов проводятся опыты с разными видами тиннитуса: шумом, звоном, свистом в ушах – они способны влиять на человека, внушать ему определенное поведение и слова.

При слове «тиннитус» Джербер припомнил свист, который он неоднократно слышал. Тайный язык восковых человечков. Вначале он думал, что это галлюцинация, но теперь осознал, что слышал свист перед каким-то важным поворотом событий.

Свист будто что-то предвещал.

Находку авторучки. Яму в кемпинге. Звонок Беатриче Онельи Кателани. Стол с семью свечами.

Но ему все еще не верилось, что Эвой управляли извне при помощи какого-то аппарата.

– Я бы заметил посторонние звуки во время сеанса с девочкой, – возразил он друзьям.

– Я не был бы так уверен, – заметил синьор Р. – Человеческий слух воспринимает звуки в интервале от двадцати герц до двадцати килогерц. Но с возрастом некоторые частоты выпадают из нашего слухового спектра. Например, звуки выше семнадцати килогерц воспринимают только субъекты моложе двадцати лет.

Синьор Ф. вновь включился в беседу:

– Недавно я застукал студентов, которые обменивались эсэмэсками во время лекций: они заменили сигнал в смартфоне свистком на частоте свыше восьми килогерц, и мой старческий слух уже не мог его уловить… И мне известен один крупный отель в центре, где установили прибор, по ночам испускающий душераздирающий скрежет на частоте в двенадцать килогерц, чтобы компании молодежи не собирались на соседних улицах и не мешали постояльцам спать.

Синьор Р. не удивился.

– Припоминаю случай одного так называемого мага – он утверждал, будто с помощью телепатии может сообщать десятилетней девочке числа, которые наугад называли зрители: на самом деле у него в кармане был передатчик, и он отправлял девочке сигналы, которые могла различить только она.

Не далее как этим утром, припомнил Джербер, музыку Шопена в салоне его автомобиля прервали раздражающие помехи.

Эва стояла у окна и вроде бы говорила с кем-то. Но в комнате никого не было видно.