Далее крутой склон переходил в террасы, и обе покрытые лесом горы уходили вверх, навстречу вечной ночи, в сердце которой пламенели их вершины – остававшиеся примерно на половине пути между нынешним миром и древним, давно позабытым, оставшимся в двух сотнях миль над нами.

Высоты приковывали к себе внимание; скорбные, жуткие, озаренные красными отблесками и прячущиеся в тенях, они, как мне кажется, не могли вмещать жизнь, которая просто не сумела бы подняться наверх по высоким отрогам. Скажу только, что случайный гость тех мрачных и неведомых высот мог бы скитаться по ним целый век.

Закончив свои наблюдения, я обернулся и обнаружил, что Наани молча ожидает, пока я лягу. Конечно, она тут же потупила взгляд и смолчала; в конце концов ничего не сказав ей, я лег и положил Дискос возле руки, как делал всегда.

Наани, как обычно, устроилась у моего бока.

Тут я понял, что, невзирая на все капризы, она хочет быть рядом со мной. Потом Наани, стараясь шевелиться неслышно, поцеловала мой панцирь, потому что нуждалась в поцелуе, однако не хотела, чтобы я знал о нем. Ощутив в сердце своем новый прилив нежности, я ничего не сказал ей, а только ждал.

Наконец дыхание Наани сделалось ровным, и она погрузилась в сон – тихо, словно малое дитя, усталое и беззаботное.

Ну а я не спал, ощущая постоянные сотрясения скалы под нами; их производило не гаснущее внутри мира пламя, сохранившее жизнь на земле.

А потом и я погрузился в сон; пробудившись от приветливого шипения воды, я немедленно открыл глаза и узнал по своему циферблату – несколько напоминавшему часы нашего времени, – что провел во сне семь добрых часов. Конечно же, перед этим я успел убедиться, что с Наани ничего не случилось и камень остался на своем месте у входа в пещеру.

Потом я съел свои таблетки и выпил воды, и Дева сделала то же самое.

Закончив с трапезой, я выглянул из отверстия пещеры и не заметил ничего такого, что могло бы встревожить меня, лишь вдалеке на северо-западе стадо странных обличьем зверей брело от побережья к внутренним землям.

Отчасти уверившись в безопасности предстоящего пути, я пристегнул Дискос к поясу, и Дева помогла мне надеть на спину ранец и кисет. Потом мы спустились – я, как всегда, помогал Наани – и продолжили путь.

"Теперь, возвращаясь, я смотрел на все другими глазами, и край этот казался мне похожим на какой-то чудесный парк, сотворенный искуснейшим и воистину божественным мастером.

Внутренние силы мира действовали здесь повсюду; в одном месте они выжигали землю, в другом дробили ее, в третьем образовывали горячее озеро. Повсюду били вверх струи пара, выводившие привычную песню. Небольшие рощи сменяли друг друга, на прогалинах между ними высились одинокие деревья.