Когда миновал шестой час нашего пути, мы остановились в удобном месте, съели таблетки и выпили воды, а потом Дева попросила, чтобы я отвел ее к теплому водоему и постоял рядом, но спиной к ней.

Она умылась, насладившись отрадно чистой водой, а потом сама стала на стражу, пока я занимался тем же самым делом. После мы продолжили путь, говорили о том и об этом, но я держался внимательно, а Деве сказал, чтобы и она не забывала о бдительности.

Так прошли семь добрых часов, и мы приблизились к ярко пылавшей у моря горе – той самой, что согревала меня, пока я спал на дереве.

Я затянул переход на целый час, потому что хотел, чтобы мы отдыхали и ели в том самом месте.

Когда мы подошли к дереву, Наани попросила, чтобы я помог ей взобраться на ветку, на которой я ночевал; там мы и съели наши таблетки. Мне было приятно ее стремление – ведь ничем плохим оно закончиться не могло. Наверху я показал ей то место, где лежал; Наани попыталась отыскать на коре дерева отметины, оставленные моим панцирем, а после уселась, ела и пила, в безмолвии разглядывала огненный холм, и я не тревожил ее словами.

Додумав свою думу, она припала к ветви и поцеловала то место, где я лежал. И о! Дева вдруг извлекла нож, срезала кусок коры, спрятала его на груди в качестве памятки и была этим довольна.

Потом, спустившись на землю, я рассказал ей о великом звере, тут она вскрикнула и сама показала мне борозду, оставленную чревом чудовищной твари, видны остались и незатоптанные следы, позволившие мне прикинуть величину зверя; по сравнению со Слизнем это существо можно было считать небольшим, пусть оно и обладало рогами и твердой кожей.

Наблюдения Девы напомнили мне о том, что с тех пор, как я побывал в этом месте, прошло только семнадцать дней; факт этот показался мне странным и непонятным, поскольку, на мой взгляд, миновало куда больше времени – полного великих трудов и событий.

Впрочем, не следует забывать и о том, что в день моего пути подчас укладывалось два, а то и три обычных.

Потом мы продолжили прерванное путешествие, и после двенадцатого часа я, как всегда, хотел понести Деву. Однако Наани сказала, что следующие шесть часов пройдет собственными ногами, избавив меня от лишних усилий.

Но я понимал, что в таком случае она лишится всех сил через день или два, а нам следовало спешить, и посему позволял ей идти не более двенадцати часов каждый день, а потом брал на руки; дело в том, что, рожденная в Малой Пирамиде, Наани была не столь крепка от природы, как женщины Великой Пирамиды; кроме того, жуткий месяц, проведенный ею в одиночестве и голоде на просторах Ночной Земли, весьма ослабил ее.

Словом, когда я вновь поднял ее, Дева удивилась крепости моего тела и духа.