- Боже, Артем…

Море, солнце, тепло. Рядом мужчина, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы. И жизнь – настоящую, суровую, жестокую. И смерть, как ее логическое завершение.

Переезды, бегство, рождение ребенка.

Ненависть и примирение – пусть и нестандартное, с масками и ложью, но тот сентябрьский вечер позволил нам сблизиться.

Андрей и Элина.

Артем и его жена, имени которой никто не знал. А даже если и знали, то называли просто «женой Руднева».

Нам понадобились маски, чтобы друг друга понять и принять. Новые духи и другого цвета глаза, чтобы заново влюбиться. Перчатки, чтобы заскучать по прикосновениям. Парики и чужой голос для эпатажа.

И убийство – прощальный подарок моей сестры. Благодаря этому подарку мы с Рудневым, едва сблизившись, друг друга потеряли. Все СМИ кричали о его смерти – теперь уже первой и последней.

Окончательной.

Навсегда.

Он исчез для всех, и даже для нас с Богданом он пропал на много-много месяцев.

Я тосковала по Андрею. Именно так я называла своего жестокого мужа – Андреем, потому что Андрея я полюбила. Не Артема, а именно того мужчину, другого.

Андрея не было в моей жизни восемь месяцев. Больше всего сын скучал по отцу – ведь ему не объяснишь, что папа пропал не просто так. Папа избавлялся от криминальных сетей, чтобы больше не подвергать свою семью опасности.

И я набиралась терпением. Ждала.

Не Артема ждала. А Андрея.

Училась, работала, оформляла наследство, полученное от «смерти» мужа, а по вечерам разговаривала с Натальей и изредка встречалась с Давидом. Рядом с ним Богдан меньше скучал по отцу.

Но я ждала. Я знала, что Андрей вернется, и мы будем вместе.

Артема я ненавидела, но Андрея я смогла полюбить, и мне было неважно, что физически это был один и тот же человек. Многое в нашей жизни играет психология, осознание другой действительности, ее построение и ее принятие.

Для настоящей жизни это так важно.

Думаю, что, если бы хоть однажды Андрей причинил мне боль, я бы вспомнила о том, что он и есть тот самый Руднев Артем – влиятельный и жестокий мультимиллиардер.

Но за все годы счастливой семейной жизни он не посмел опорочить свое новое имя. Он не причинил мне боль.

И постепенно я привыкла к мысли, что если я люблю Андрея, то значит, что я смогла полюбить Руднева. Да, я не хотела это признавать, но я полюбила своего мужа.

И в секунду осознания этого я стала женой Руднева уже добровольно.

Под настойчивые поцелуи я возвращаюсь в реальность.

- Богдан не зайдет?

- Нет, Давид учит его плавать… ммм… Ай! Ты что, меня укусил?!

Я дергаюсь в мужских руках, кидая взгляд полный недоумения. На груди остался красный след от «супружеского» укуса.

- Чтобы я не слышал его имя между стонами на этой постели, - прежний Руднев сжимает меня в руках, продолжая играть с моим телом.

Я улыбаюсь.