Поднялась в квартиру и выглянула в окно кухни — гелентваген продолжал оставаться на месте. Он везде со мной. Для меня загадка — когда он спит-то? В машине?

— Чё там разглядываешь опять? Охранника своего? — услышала я сзади голос подруги.

— Ага. Рискнула его попросить передать Саше пару слов.

— О как, — подняла брови Аля. — Ну что ж, попытка — не пытка. Будем ждать результата.

СашаКак я провёл эти четырнадцать дней, лучше и не спрашивать. Как в дурмане. Каждый вечер какие-то бары, алкоголь и девушки, чьих имён я не помню. С некоторыми я даже доезжал до своей квартиры, но дальше поцелуев никуда не заходило.

Сегодня очередная длинноногая красотка ехала со мной в такси, чтобы потом зайти в квартиру. Я каждый раз надеюсь, что она — та, с которой я смогу забыться. Как только она залезла рукой в мои штаны и притронулась к коже, я словно кот тут же ощетинился — всё не так!

Не те руки, не те глаза, не так трогает, не тот запах. Перехватил её руку и убрал от себя. Мне противно. Девушка удивлённо уставилась на меня не самыми умными глазами.

— Пошла вон, — твёрдо сказал ей.

Она стояла и обиженно хлопала наращенными ресницами.

— Чё неясно? Вали вон, — кинул ей в руки её сумку и потолкал к выходу.

Она не виновата, но срываюсь я на ней — за то, что не могу забыть Аню, за то, что кроме неё я больше не хочу никого и не могу вынести на моём теле ничьих прикосновений, кроме рук моей девочки. Я скучаю, как оголтелый, но я не могу простить её. Она звонит мне, пишет — я с камнем на сердце всё игнорирую. Нам нужно забыть друг о друге. Предательства я не прощаю. Только сказать-то легко, да трудно сделать.

Зазвонил телефон:"

"— Да, — принял вызов.

— Александр Юрьевич, Анна в квартире Воронцовых.

— Ясно. До шести утра можешь быть свободен.

— Тут такое дело… — замялся нанятый мной для Ани охранник. — Знаю, что вы не хотите об этом говорить, но девушка пожелала оставить вам послание.

— Ты чё, баран, сказал ей, кто тебя к ней приставил?! — сразу же взбесился я.

— Это ведь и так очевидно. Анна сама догадалась об этом.

Блядь. Действительно. А я думал, что такой внезапный и загадочный. Совсем я дурной стал, мозги уже ничего не соображают. Больше некому, конечно, она сразу догадалась об этом. Впрочем, неважно, я бы не оставил её без охраны всё равно.

Я запретил Анатолию рассказывать мне о том, как она выглядит и ведёт себя, ограничиваться в докладах только фактами — что день прошёл нормально и эксцессов наподобие Серого не было.

— Ну что там, говори тогда уже, — я сдался. Не выдержал. И пусть после этой маленькой крупицы сведений о её жизни мне станет ещё хуже.

— Просила передать, что очень тоскует и просит дать ей шанс на один разговор.

— Понятно. До связи, Анатолий, — повесил я трубку.

Ну что сказать — хуже мне не стало.