В ушах — музыка, в волосах — ветер, в голове — горькие думы. Свет фонарей освещал мост, гладкий асфальт которого отражал огни большого города. Машины в это время здесь редки, и мы так и гуляли вдвоём — я по тротуару над водой, а гелентваген рядом на дороге.

Игравшая в телефоне, подаренном Сашей, песня отлично передавала моё состояние, и я невольно вновь пустила слезу. Остановилась у парапета и стала смотреть на воду, довольно сильно наклоняясь вниз. Солёные дорожки бежали по лицу, капая в тёмную гладь внизу и оставляя круги на воде.

— Анна, — окликнул меня мужчина из гелентвагена.

Даже имя своё не назвал мне, так и приходилось звать его про себя просто «Мужчина» или «Лысая Голова». — Пожалуйста, не склоняйтесь так над парапетом, а то я решу, что вы задумали неладное.

— Успокойтесь, телохранитель, вид воды просто успокаивает меня. Ничего я не задумала. Скоро домой поеду.

Мужчина отвязался от меня, но я спиной ощущала на себе его взгляд. Собственно, если бы я задумала прыгнуть, он бы меня не удержал — пока вылезал бы из машины, я б уже в тине канала плавала. Пришлось бы ему лезть в воду за мной и спасать русалку Аню.

На улице было уже довольно прохладно, и я представила на миг, какая холодная и глубокая там вода — бр-р-р… А ещё — очень грязная и вонючая.

Нет уж, эта смерть не для меня. Дождусь уж естественного обрыва моей жизни. Нечего тебе бояться за меня в этом вопросе, Лысая Голова. Утёрла слёзы, убрала наушники и потопала к машине. Стекло опустилось.

— Отвезите меня, пожалуйста, домой. Можете?

— Конечно. Садитесь.

Я открыла дверь и залезла на заднее сиденье. В машине было тепло и пахло вкусно.

— Нет, не домой, — обратилась я к телохранителю, ставшему для меня на сегодня и водителем.

 — К Воронцовым. Хользунова, двадцать шесть.

— Я понял.

— Как вас зовут?

— Анатолий.

— Спасибо.

— За что?

— Просто так.

Машина быстро доехала до места назначения. Меня посетило странное чувство, что я не хочу выходить — рядом с этим Анатолием я как будто чуть ближе к Саше — ведь он ниточка между нами. Но обращаться к нему за помощью я не стану — всё равно ничего не скажет. А интересно — он рассказывает Саше, как я горюю о нём? Наверное, нет, иначе его сердце уже давно бы смягчилось.

Хотя всё же одна безумная мысль у меня появилась:

— Анатолий, если хотите по-человечески помочь — передайте Александру Юрьевичу, что я очень тоскую без него. Пусть хотя бы даст возможность мне объясниться. Всего один разговор.

— Сожалею, Анна, я не понимаю, о ком вы говорите.

Ответил, а сам смотрел на меня в зеркало, и я поняла — он прекрасно знает Сашу. Вот только передаст он мои слова или нет — большой вопрос. Но я хотя бы попыталась.

Вздохнула и покинула машину.