Игнорирую последний вопрос, говоря:

— Все что тебе нужно знать о моей личной жизни — я планирую надолго остаться в жизни Аглаи и Маруси. Хочу, чтобы ты это понимал. Можешь считать это новой реальностью.

Стиснув губы, бросает:

— Ты хотел сказать… в жизни моей дочери?

— Я не претендую на то, чтобы она называла меня папой, — отвечаю ему.

— Еще бы ты претендовал… — хмыкает насмешливо. — Тебя Баум подослала?

Фамилия Аглаи, произнесенная им, режет слух. Будь у меня возможность, просто заткнул бы ему рот.

— Я взрослый мальчик. И самостоятельный. Но Аглая в курсе, что я здесь, если тебя это беспокоит.

У нас секретов друг от друга нет, — отвечаю ему, давая понять, что мои намерения относительно Глаши и Маруси — не пустой звук. Мы теперь вместе.

— Очень за вас рад. От меня ты че хочешь? Благословения?

Пройдясь до окна, излагаю:

— Моя жизнь сконцентрирована за границей. Мы с Глашей обсуждали ее возможный переезд. Вместе с Марусей. Это тот случай, когда нам нужно найти компромисс, который устроит всех. Я предлагаю сделать это мирным путем."

"Помятая рожа приобретает ироническое выражение.

— Да ты миротворец, как я погляжу.

Если скажу — иди нахер? Адвокату позвонишь?

Глядя на него в упор, предлагаю:

— Попробуй, скажи. Но возьми в расчет, что я тоже умею создавать проблемы. Я не тот человек, которого можно посылать нахер без последствий.

— Мне похер кто ты. Еще вопросы есть? У меня мало времени, — вскидывает руку и смотрит на часы.

Спокойствие, которое транслирую, еще не закончилось, но внутри кипит раскаленное желание подправить его помятую рожу еще раз.

— Хочешь денег? — смотрю на него максимально твердо, показывая серьезность своего предложения.

Власов дергается.

Делает шаг ко мне и угрожающе хрипит:

— Ты, блядь, мне деньги предлагаешь? За мою дочь? У меня денег жопой жуй! Так что полетишь туда, откуда прилетел один, понял, блядь?

Его мутные серо-голубые глаза темнеют. Желваки на скулах беспорядочно перекатываются. Мое предложение — просто попытка прощупать почву. Реакция этого мудака говорит о том, что для него Маруся нечто большее, чем ребенок, на которого он время от времени кладет болт. Помимо того, что она — средство манипуляций, мудак испытывает к ней отцовские чувства.

То, о чем меня предупреждала Аглая.

То, что пыталась до меня донести и во что я отказывался верить, потому что в моему понимании… блядь. В моем понимании любовь выглядит не так.

— Для Маруси я хочу только самого лучшего, — говорю ему. — Она есть и останется твоей дочерью. Я пришел поговорить серьезно. Найти компромисс. Для всех.

Злясь, он задевает рукой стопку каких-то бумажек на столе. Лупит пальцами по клавиатуре компьютера, говоря:

— Мне похер зачем ты пришел. Маруся за границу полетит только со мной или с моими родителями.