И сейчас, когда реальность давит со всех сторон, ежусь и складываю под грудью руки. Смотрю на Зотова в ожидании, пока обрушит тот хлипкий карточный домик, который мы успели нагородить за прошедшие дни…

Протянув руку, он прикасается ладонью к моей щеке, заставляя сделать к себе шаг. Прижимается носом к скуле и делает вдох, после чего оставляет быстрый поцелуй на моих губах, говоря:

— Вкусно пахнет…

Я приготовила обед, но вряд ли смогу хоть что-то проглотить, а Марк… у него невообразимо хороший аппетит всегда и при любых обстоятельствах.

— Есть будешь? — поднимаю к нему лицо.

"Его взгляд секунду исследует мое лицо, после чего Марк целует меня в лоб, объявляя:

— Да. Хочу съесть тебя…

— Как пошло… — пытаюсь фыркнуть, но выходит вяло.

Кривовато улыбнувшись, он отстраняется и направляется в ванную. Обойдя меня, заполняет широкими плечами узкое пространство коридора, оставляя в воздухе запах своей одежды.

Пока моет руки, я дежурю под дверью, кутаясь в домашнем вязаном кардигане и расхаживая туда-сюда. Марк выходит из ванной спустя минуту, и я послушно следую за ним на кухню, в то время как мою душу в клочья полосуют чертовы кошки.

Я начала накрывать на стол незадолго до звонка Маруси, успев выставить овощной салат и разложить приборы. Я слишком привыкла к детскому меню, чтобы, в отличии от Зотова, видеть что-то необычное в пропаренных котлетах и пюре. Игнорируя его озадаченный взгляд, которым рассматривает нашу еду, сажусь напротив.

— Спасибо, — берет Марк приборы.

Он сидит на “моем” месте, и его крупная фигура в небольшой кухне выглядит умопомрачительно знакомо. Всего сутки, а я уже привыкла к его присутствию в моей квартире, и я не чувствую, будто от этого в ней стало меньше пространства.

В душе опять штормит, я не могу усидеть на месте, поэтому встаю.

В отличии от меня, Зотов активно орудует вилкой в своей тарелке. Даю ему время поесть, но теряю терпение, когда заканчивает и вытирает салфеткой губы.

Опираясь поясницей о подоконник, спрашиваю напряженно:

— Что он сказал?

— Мы не будем вести с ним переговоры, — отвечает Зотов, комкая в ладони бумажную салфетку.

— А что мы будем делать?

— Нужно подумать.

Сокрушенно вздохнув, озвучиваю свой главный страх:

— Ты уедешь через неделю. О чем здесь думать?!

— Я могу свой отъезд отложить, — сообщает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Надолго? — бросаю в сердцах. — На день? Неделю? На месяц? Что это изменит?

Оставаясь спокойным, Зотов отвечает на последний вопрос:

— У нас будет время проконсультироваться с адвокатом.