Семь лет назад заботу Зотова я принимала безоговорочно, сегодня — не знаю, что мне с ней делать. Что делать с ним и его выкрутасами, которые сводят меня с ума последние пять дней?!"

"Маруся возникает рядом, как маленький смерч, наперегонки с Марком сметает свою кукурузу, а потом наворачивает круги вокруг новогодней елки.

Все дорожки в этом парке так или иначе приводят на каток. Пока я сбрасываю Тане сообщение с информацией о своей локации, Марк берет в аренду коньки для себя и Маруси, я же слишком устала за день, чтобы соваться на лёд.

Решаю остаться у бортика и подождать подругу.

Присев на корточки напротив скамейки, помогаю дочери обуть коньки, пока Зотов обувает свои.

— Ого! Какие большие! — восклицает Маруся, глядя на коньки Марка. — А какой у них размер?

— Сорок шестой, — сообщает Зотов.

— Ого! А такие бывают?! Мам! Мама! У Марка сорок шестой размер! — сообщает мне, захлебываясь эмоциями.

Закусив губу, я прячу от нее глаза, а потом с замиранием сердца наблюдаю, как дочь вкладывает свою одетую в варежку ладошку в ладонь Марка и он помогает ей спуститься на лед, после чего, расстегнув парку, ступает на него сам.

Это его стихия.

У него и правда безупречная координация, а его тело двигается с энергией и отточенной техникой, даже когда он делает элементарные движения ногами, разгоняясь. Сделав вокруг Маруси круг, от которого даже мое сердце заходится от адреналина, он заставляет ее визжать и хохотать, после чего подхватывает под мышки и разгоняется вместе с ней, везя ее между своих ног, как пищащую от восторга куклу.

Она такая маленькая рядом с ним, а он… осторожен…

От его пируэтов мое сердце то останавливается, то срывается в галоп, но я доверяю ему, даже не сомневаясь, что он полностью контролирует ситуацию и скорее умрет, чем вернет мне моего ребенка НЕ в целости и сохранности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну надо же… — слышу язвительный смешок за спиной и резко оборачиваюсь. — Где бы еще встретились?

Глаза Власова исследуют меня с ленью, губы кривятся.

На нем пуховик до колен, на голову наброшен капюшон, но мне не нужно всматриваться в него сильно, чтобы понять — он пьян.

Я ненавижу соприкасаться с ним таким и делаю шаг назад, врезаясь спиной в бортик катка. Заметив это, Родион хватает меня за запястье и больно сжимает.

— А где привет? Давно не виделись, любимая.

— Отпусти, — выдергиваю руку.

— Че еще за хер в красной шапке? — кивает мне за спину.

— Власов, иди куда шел, — шиплю. — А лучше иди проспись.

— Родь, погнали! — кричит ему один из приятелей, которые небольшой кучкой топчутся в стороне. С ними пара хохочущих девиц, и на вид им даже двадцати нет.