К тому, как сосредоточенно Зотов присматривается к лицу моей дочери и прислушивается к ее тонкому голосу, но по-прежнему боится прикоснуться к ней лишний раз, будто она диковинное создание, белый единорог в его мире.

Мы заходим в парк вместе с потоком людей, и я прошу Марусю взять меня за руку.

— Замерзла? — слышу голос Марка, когда он склоняет голову чуть ближе к моей.

По телу гуляет легкий озноб, я не уверена, что от холода, но, глядя себе под ноги, отвечаю:

— Да…

Я не нахожу смелости смотреть ему в глаза. Его ладонь лежит на моей талии. Максимально учтиво, но я чувствую ее так, будто она наэлектризована.

Чувствую и ничего с этим не делаю, позволяя ему быть так близко.

Десять минут спустя ладони греет стакан горячего глинтвейна, и я смотрю на город из кабинки колеса обозрения — с высоты многоэтажного дома, от которой перехватывает дыхание. Это колесо недавно пережило реконструкцию и стало новым аттракционом в городе.

Глаза Маруси мерцают как звездочки. Упершись ладошками в стекло, дочь изумленно рассматривает разноцветные огни под нами. Марк тоже смотрит вниз, когда перевожу на него взгляд.

В последний раз, я каталась на этом колесе, когда моей дочери еще не было на свете… и делала я это с ним, с Зотовым.

Мы целый час провели в старой скрипучей кабинке, и мои губы после той поездки горели до самого утра.

Он помнит. Я знаю, что помнит. Потому что… чувствую нас!

Поймав мой взгляд, которым украдкой за ним наблюдала, Марк кивает на макушку Маруси и спрашивает:

— Она когда-нибудь выключается?

— Да… ночью, — отвечаю ему.

Опустив глаза на свои ботинки, он трет ладонью шею под паркой, а когда снова возвращает на меня взгляд, замечает:

— Она очень на тебя похожа.

Это… черт… забавно…

— Спасибо.

— Мне это кажется потрясающим и идеальным, — чешет он бровь.

Сглотнув, я смотрю на него исподлобья и спрашиваю с вызовом:

— Хочешь детей?

Вопрос меня саму задевает за живое, а Зотов… я не успеваю получить его ответ, ведь, растопырив пальцы на руках, Маруся сообщает:

— У меня будет десять детей! Я поженюсь с Максимом. У меня будет пышное платье…

Марк улыбается, глядя в свой кофейный стакан, а я понимаю, что слишком сильно ждала его ответа, и теперь он не будет давать мне покоя.

Маруся не может устоять на месте, когда выбираемся из кабинки, попадая в гущу хаотичного движения.

Между людьми носится детский хоровод во главе со Снегурочкой, к которому моя дочь на несколько минут присоединяется. Мы с Марком остаемся наблюдать за змейкой у торговой палатки, но потом он оставляет меня одну и возвращается через минуту с горячей кукурузой в руках.

От его заботы я чувствую себя будоражаще странно, потому что слишком привыкла быть на обратной стороне. Привыкла быть тем, кто заботится, а не наоборот. О Марусе и о своем отце.