Впервые с нашей встречи изучаю так близко: контуры его лица, носа, очертания маленького шрама на подбородке, маленькую трещинку, вертикально пересекающую нижнюю губу.

До него хочется дотронуться. Он слишком настоящий и живой, а я, судя по всему, слишком забыла, что значит касаться мужчины, от которого возникают те самые мурашки.

Кофемашина издает пищащий сигнал, возвращая на землю. Тряхнув головой, сбрасываю руку Марка и сообщаю тихо, но убедительно:

— Тебе это кажется. Мне больше не семнадцать.

— Я знаю сколько тебе. Ты не изменилась, — повторяет.

Мне было бы в сто раз проще, если бы он не был таким серьезным, произнося все это.

Чтобы не смотрел на меня так внимательно и нервирующе вдумчиво!

— Чего тебе нужно, Зотов? — спрашиваю напряженно.

— Я хотел увидеть тебя сегодня, — сообщает, продолжая смотреть этим своим взглядом.

— Зачем?

— Пообщаться. Это разве не взаимно? Ты не хотела увидеть меня?

Поджав губы, проговариваю:

— Вчера утром я даже с трудом помнила о твоем существовании.

— А сейчас? — его бровь слегка выгибается.

— А сейчас… — набираю в грудь воздуха, чтобы соврать: сказать, что сейчас мне плевать на него так же, как вчера утром, но я отвратительно вру, когда взволнована! — Я собираюсь вернуться домой, как только Таня вернется.

— Точно. К дочери, — кивает Зотов. — Так как ее зовут? Ты не сказала."

"— Мария.

— Сколько ей лет?

— Пять с половиной. Если у тебя есть еще вопросы, можешь прислать их мне на почту, — оттеснив его в сторону, забираю из кофемашины кружку.

— Может, мы поступим проще: поужинаем вместе и ты расскажешь мне о себе?

Вспыхнув, поворачиваю голову и бросаю:

— А ты не подумал, что моему мужу это может не понравиться?

— Насколько я знаю, мужа у тебя нет, — выдает убежденно.

Он что, обсуждал меня со своим другом?! Или с кем-то еще?

— Тебе скучно или вроде того? — спрашиваю, отбросив все шутки. — Что ты делаешь?

— Я приглашаю тебя на ужин. Что, хреново выходит? — Марк указательным пальцем проводит по брови.

— Я не пойду с тобой на ужин, даже если ты будешь последним мужчиной на Земле.

В ответ на мое негодование он улыбается.

— Почему? От меня воняет?

Я не разделяю его веселья. Я слишком взволнованна. Слишком! Я, Зотов, ужин… это чертовски заманчиво, но мой ответ самой себе — «ни за что» …

Зачем нам встречаться? Общаться, будто мы старые добрые друзья? Но именно так, кажется, Марк и считает.

Но мы не старые добрые друзья. Мы вообще не друзья! И вряд ли ими когда-нибудь будем.

— Я не ужинаю со своими бывшими, — отрезаю.

— Сделай мне минет, и я перестану быть бывшим, — предлагает невозмутимо.

Открыв рот, смотрю на него и не могу поверить в то, что он сейчас сказал. От возмущения лицо покрывается пятнами.