Ледовый дворец, Марк…

— Скоро Новый год, — сообщает Маруся немного капризно. — Вставай… ты все проспала… Мы с Марком уже нарядили елку, только не можем найти фонарики. Мам, где наши фонарики?"

"Когда мы засыпали, она была молчаливой и уставшей, а сейчас из нее фонтаном бьет энергия, словно сегодняшнего утра не было, но я знаю, что это только видимость. Ее слегка капризный тон — тому подтверждение, но моя усталость была такой тяжелой, что впервые в нашей с Марусей жизни я с ней не справилась…

Вокруг глаз дочери рассыпаны блестящие тени, на губах прозрачный блеск, на щечках яркие звездочки-наклейки.

Боже, это перебор.

Я кусаю губу, садясь на кровати.

Мы заставили себя заехать в торговый центр и купить обещанный подарок, чтобы как-то переключить ее с произошедшего. Она переключилась, но даже засыпая, все время спрашивала про папу…

Маруся переминается с ноги на ногу.

Белые колготки слегка сползли с ее стоп и болтаются на носках, как переваренная лапша. Мне стоило проспать несколько часов, чтобы она превратилась в беспризорника, но это чертова мелочь. Она рядом. Живая и невредимая.

Это чудо, но на ней ни одной царапины. Только маленькая шишка на виске — это показал осмотр в скорой помощи, а потом и в травмпункте, куда мы поехали сразу, как только смогли покинуть ту обочину.

Горло снова сжимается и голос сипит, когда говорю:

— Сейчас приду…

Дочь уносится из комнаты, махнув юбками, а я разминаю затекшую шею.

Скорая забрала Власова в больницу, ему диагностировали перелом руки.

Их спасла… снежная подушка…

Когда я об этом думаю, ладони леденеют, а ноги снова отнимаются.

Не знаю, сколько времени потребуется, чтобы пережить этот день по-настоящему. И мне, и ей. Не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь забыть об этом дне. Маруся, я уверена, справится. Детская психика очень подвижная вещь, и меня это хоть немного, но успокаивает.

Выбравшись из постели, заворачиваюсь в лежащий на стуле кардиган, потому что после сна слегка знобит. В квартире запах еды, он дразнит мой пустой желудок, пока двигаюсь по коридору вдоль стены. Маруся выскакивает из гостиной и тянет меня за руку, подгоняя:

— Ну ма-ма… скорее… где фонарики?

В гостиной из телевизора гремит музыка.

Стоя над принесенным из кухни столом, Марк читает этикетку на шампанском, я же со смесью озадаченности и легкой жалости смотрю на стол, где центральным блюдом является отваренная в мундирах картошка. Еще там колбасная нарезка, отварные яйца и тарелка с горстью очищенных мандаринов.

Марк переводит на меня взгляд и, взъерошив свои волнистые волосы, спрашивает:

— Все так плохо?

Закусив губу, я смеюсь.

На его губах тоже мелькает улыбка.

Он смотрит на стол, а я смотрю на его задумчивый профиль.