Кем ты был в своем земном странствии, замогильный пришелец?

Блюдце общими усилиями очумевших гимназистов начинает вертеться, останавливаясь, когда нанесенная чернилами буква приближалась к черной стрелке. Дима Кузнецов записывал их, чтобы потом, когда верчение кончится, сложить в слова и предложения. Блюдце резко замерло.

- Читай слова духа - приказала Лида.

- Я, Щ, Ж, П, Д, Э - произнес Дима.

- И как это понимать? - удивился Саша.

- А, догадываюсь: был у нас учитель чистописания, Щевелев, он года три назад от чахотки помер. Помните, он все время всем рассказывал, что на курорт деньги копил, жалованья тратил только треть? Расклад такой: я - Щевелев, живу под домом Экермана.

- Очень даже может быть, согласилась Лида, дом Экермана построен на старообрядческом кладбище, правда, его закрыли давным-давно...

- Постойте, но ведь Щевелева похоронили на Андреевском погосте, я был на похоронах, возразил Дима Кузнецов.

- Значит, это не Щевелев - вздохнул Барченко. Давайте прочтем с другого конца: Э, Д, П, Ж, Щ, Я. Обычно мир духов пишет все справа налево.

Но прочесть с другого конца ""послание иного мира"" им не удалось.

Внезапно Лида закричала, визжа и отбиваясь - дух, дух!!! Он царапается!!! Ай!!! Когтищи!!!

В ужасе вызыватели духов побежали из гостиной, сбивая, толкая друг друга. Дима уронил венский стул, он упал на Сашу, ударив его по ноге. Хаос усугублялся кромешной темнотой - гимназисты в тот момент отдали бы все за самую маленькую церковную свечку, чтобы только осветить пути отступления от ""духа"".

Когда неудачливые спириты нашли в себе смелость заглянуть в гостиную, их взору предстала смешная картина. Под овальным столом, оказывается, спала любимая кошечка Лидиной мамы, кремовая персидка Люля. Нечаянно, боясь козней ""духа"", Лида наступила ей на хвост, и глупое животное не нашло ничего лучше, как с яростным шипением кинуться царапаться.

Спиритический вечер был безнадежно испорчен."

"- Никакие это не духи, а нервная болезнь - сказал Саша Барченко, когда в следующий раз его позвали на ""столоверчение"". Подумаешь, диванной кошки испугались! Сильнее всего его задело, что волнительное предвкушение запредельного обернулось провинциальной пошлостью.

Этот случай не выбил гимназиста из мистической колеи, как бывало со многими его предшественниками, но заставил навсегда охладеть к столоверчению. Беседы с духами стали казаться такими глупостями на фоне его дальнейших оккультных поисков и открытий, что даже вспоминать о них

не хотелось.

... Есть дети, безоговорочно верящие старшим, какую бы чушь они им не плели. Барченко, напротив, был недоверчив до невозможности. Везде и всюду он подозревал обман, стараясь во что бы то ни стало докопаться до истины.