Возвращаться в Москву не имело смысла, но бежать неизвестно куда в компании с помешавшимся отшельником? Да разве барон Унгерн этот несчастный человек, приручивший волка? Безумец, присвоивший себе миф убитого героя, какой-нибудь одичалый, свихнувшийся офицер, прячущийся за имя, которое до сих пор произносят с содроганием!

- Я почему-то верю ему, возможно, он действительно Унгерн, но... Он не договаривает что-то крайне важное. Провалы в памяти? Последствия тяжелого ранения в голову? Впрочем, хватит: утро вечера мудренее, подумал Барченко, займусь этим завтра.

Но за эту прохладную ночь многое изменилось. Они были не одни здесь. Еще неделю назад, когда ""профессор из Москвы"" только ехал в поезде, в отделения НКВД по всему Забайкалью пришли шифрованные телеграммы, где предписывались ""уведомить о прибытии географа Барченко А.В. к месту назначения, а затем ежедневно отслеживать его перемещения"". Маршрут экспедиции с подробным расписанием всех остановок уже лежал на столе, вычитанный до километра, составленный так, что ближе, чем на определенное расстояние, Барченко подойти к границе не мог. Однако он никогда не соблюдал согласованных маршрутов, выбирая самые труднопроходимые участки, и особенно те, которые назывались местным населением ""проклятыми"".

По негласным правилам, к Барченко приписали наблюдающего - завербованного местного жителя, знающего охотничьи тропы, незаметного, легкого на подъем молодого человека, совсем мальчишку, Макса (было это его настоящее имя или оперативный псевдоним, он так и не выяснил).

Макс умел учуять зверя, гнаться по горам и болотам, перепрыгивать пропасти, неподвижно таиться в кроне деревьев, переплывать бурные реки. Если б он не появился на свет в семье бывшего австрийского военнопленного и русской женщины, наверное, гибкого парня ждала бы слава спортсмена или артиста цирка, и из далекого поселка Макс перебрался бы в большой город. Но ему не повезло - сын иноподданного, отказавшегося возвращаться на родину, носил нехорошую фамилию Краеннидерштадт. Переменять ее - взять, как многие делали, девичью фамилию мамы, или бабушки, или просто обрусить, Макс не хотел. Он любил своих родителей, не понимая, зачем все это надо. В 15 лет Макса вызвали люди в штатском и объяснили, что ему в день совершеннолетия не выдадут советских документов.

- Как?! - поразился Макс, я же родился тут, я не иностранец!

Чекистов якобы тронуло отчаяние наивного мальчика, и в районном отделе НКВД ему пообещали уладить это дело. Если он станет помогать им в слежке. Он принял этот спектакль за чистую правду. Не сомневался, что японская разведка посылает в его лес шпионов, недобитых белогвардейцев, а научные экспедиции, прибывавшие каждое лето, могут потерять какого-нибудь участника, перешедшего границу.