Ну не ждать же мне, пока он выволочет меня силой? Аккуратно наступив на выступ, спрыгиваю вниз, на песчаную дорогу.

Невидимые острые иголки вонзаются в моё тело, ноги налиты свинцом.

Я не хочу идти, но и оставаться одной в этой самом месте мне совершенно не хочется.

Руслан кому-то позвонил, что-то коротко сказал, из-за волнения усилился гул в ушах, и я не услышала, что именно.

У железных ворот, что, по всей видимости, открыли специально для нас, Кай остановился, пропустил меня вперёд, едва уловимо коснулся моей спины, как бы подталкивая, чтобы шла быстрее.

— Ты же не оставишь меня здесь? — этот вопрос сорвался с моих губ слишком быстро.

Я его и осмыслить толком даже не успела.

— Посмотрим на твоё поведение. — снова его усмешка.

Рада, что ему весело, а мне вот совсем как-то не айс.

Мне становится чуточку легче, когда я вижу женщину в годах и пусть она выглядит достаточно сурово, всё равно, как будто даже немного легче становится. Вот только совсем ненадолго.

— О какие люди! — женщина улыбалась Руслану вполне искренне. — Давненько не видели тебя, Кай. Наконец, решил навестить брата?

Сердце ухает куда-то в пятки.

Только не это, пожалуйста, пусть это будет просто сон…

16 Глава

То, что произошло с детьми Артура Акиева, конечно, ужасно, и здесь не может быть никаких оправданий. Я это понимаю, но всё же не устаю повторять и себе: прежде всего — это был несчастный случай!

Мне плевать, кто и что думает на этот счёт на самом деле. Только предательское чувство вины изнутри сжирает меня. Уверена, папа испытывает то же самое. Варится в этом аду, и это для него куда большее наказание, чем лишение свободы.

Я столько раз говорила себе, что не должна думать об этом.

Но почему же тогда мне так стыдно сейчас показываться на глаза Артуру?

Я взрослая девушка, но при этом дочь человека, который лишил жизни сразу двоих, совсем ещё маленьких детей!

Тётя Роза говорила, мальчикам было где-то по три года. Весёлые, озорные близнецы.

Поле, где собирали урожай пшеницы — в тот год она была на редкость высокой. Там действительно было, невозможно увидеть детей.

Комбайн, которым управлял мой папа, достаточно громоздкая машина. Да и откуда папе было знать, что посреди огромного поля в густо посеянной пшенице, могут играть дети?"

"Тётка рассказывала это всё будучи в пьяном угаре.

Я понимала, половина из того, что она говорила, выдумка. Ну, например, хотя бы потому что папа не мог не остановиться, раз уж стекло забрызгало кровью. А ещё папа не был алкоголиком. Если он хотел выпить, то делал это дома, по праздникам и под хорошую закуску, а не прямо в комбайне. Но это злые языки всё навыдумывали, и те кто хорошо знали папу, не поверили в это.

Меня начинает бить крупная дрожь, ведь я в своей голове, так чётко сейчас слышу голос своей тётки.