Ну а как ещё объяснить то, что вместо кривоногой прыщавой уродки, навстречу мне спускается фарфоровая кукла, причём ни хрена не сделанная. Даже полные, ярко-розовые, аккуратные губы — и те свои. Пиздец, блядь, а их, оказывается, отличать от силиконовых несложно. Едва преодолев последние ступеньки, девчонка, наконец, замечает меня. Снимаю пиджак, кладу на спинку дивана. Душно. Растерянный взгляд больших, едва ли не на пол лица, глаз смотрят на меня. Ухмыляюсь и в своей привычно неспешной манере подхожу чуть ближе. Хер знает зачем, но хочу рассмотреть поближе дочь твари, что уже давно заживо сгнить должен был, но всё равно какого-то хуя ещё дышит.

 — Здравствуйте! — ух, воспитанные какие, — подмечаю я не без сарказма. Хлопая густыми, длинными ресницами, девчонка густо краснеет. Чистая девочка, зуб даю, ещё целка. На лбу у цыплёнка так прям и написано. Чистая кожа, без единого изъяна. Маленькая, но довольно выразительная родинка на щеке. Нервно языком проводит по уголку верхней губы и тут же прикусывает нижнюю. Да, мать твою! Этого мне только не хватало. Делаю медленный, глубокий вдох, не помогает. Ещё и глаза опустились на упругую девичью грудь уверенного третьего размера. На хрупкой фигурке смотрится она прямо очень шикарно. Хуй в один момент колом встал и больно сейчас в ширинку впился. Ну твою ж нахуй, блядь! Злюсь. Девчонка не замечает этого, но я очень зол, только вот не пойму на себя, за то, что при виде смазливой мордашки мой член колом встал, или на неё, за то, что не оказалась жабой в резиновых калошах?! — Что тебе нужно от моей племянницы? — задаю вопрос, изо всех сил стараясь не утонуть в глубине этих карих глаз.  — В каком смысле? — да ну нахер, блядь, серьёзно? Нет, милая. Ты либо актриса, каких поискать, либо… да без либо! Тоже мне, нашлась скромница. — Мы учимся вместе и дружим. — ух ты… — Дочь уголовника учится на юридическом? Очень интересно. — девчонка моментально бледнеет. Глазки забегали — Узнала. И я в этот самый момент узнал, вернее, вспомнил. Маленькая, забитая, сидящая в угол старенького дивана, девчушка. Бледная, как сама смерть, и зарёванная вся. Я сам тогда, считай пацаном был. — Это был несчастный случай. — с трудом удаётся расслышать старую песню семейки Зайцевых. Весь судебный процесс, едва ли не на перебой, — несчастный случай. Понять и простить. — Ага, сейчас же. Вот так взять и простить смерть двух малышей, просто потому, что твой папаша был бухой и не заметил их. — Сегодня же найдёшь предлог и свалишь из моего дома. — вздрагивает от тембра моего голоса. — И не смей ничего говорить Агате.