Дождя сегодня нет. Вы позволили мистеру Хенгису добраться до картофельных палочек?

— Нет. Моргана сообщила, что мистер Хенгис, вернее, Бенджи — отъявленный мошенник, потому что чересчур доверился своему носу. И позволил маленькой милой крошке — это вы — промокнуть до костей, и хорошо еще, что все обошлось. Ибо дело могло кончиться воспалением легких.

Она ответила дружелюбной улыбкой, и Томас мигом обрел самообладание.

— Заходите, — попросил он. — Посидим немного.

Мегги так же молча подчинилась и устроилась в большом кожаном кресле напротив его большого письменного стола красного дерева.

Он уселся на край столешницы и принялся болтать ногой, крайне довольный, что может несколько минут понаблюдать за Мегги. Похоже, она чем-то расстроена.

— Ладно, поведайте, что случилось, прежде чем начнете грызть ногти и плеваться ими на мой ковер.

— Ничего, пропади все пропадом. Томас едва не рассмеялся.

— Дочери викария не пристало врать, Мегги. Да и ругаться тоже, иначе грянет беда, например, язык отвалится.

— А вам не все равно? Какая вам забота? И при чем тут мой язык?

Не успели слова слететь с губ, как Мегги тут же вспомнила поцелуй в амбаре Мартинов.

 — Не важно, не смейте ничего объяснять. Вся эта история с языком крайне непристойна. Я слишком зла, Томас, и готова что-нибудь лягнуть.

— Эта заплесневелая старая подушечка в вашем распоряжении.

Мегги вскочила, что было сил пнула подушечку, так яростно, что едва не потеряла равновесия, и облегченно улыбнулась:

— Спасибо, Томас.

— Никогда не стоит доводить себя до столь нервозного состояния. Не следует копить гнев в душе, ибо это закупоривает все жизненно важные центры и ведет к ужасным вещам, например, к склонности ругаться.

— Ад проклятый, что за вздор!

— О нет! Я когда-то знал человека, который постоянно беспокоился, обнаружив, что его часы отстают на несколько минут и он из-за этого обидел немало людей своими частыми опозданиями. Он не слишком распространялся на эту тему, только все время хмурился и копил тревогу в сердце. Наконец однажды, когда он особенно тревожился, что его хряк не найдет подходящей лужи, чтобы хорошенько вываляться, потому что дни стояли сухие, дело кончилось мгновенной смертью. Да-да, он просто упал и умер из-за закупорки всех жизненных центров.

Мораль этой истории такова: старайтесь облегчить душу, когда чем-то расстроены, и посильнее лягнуть подходящий объект. А теперь не хотите немного бренди?

— Бренди? Господи, я не пробовала бренди с тех пор, как мы вместе с Максом и Лео украли бутылку из папиного стола, спрятали за одним из надгробных памятников на кладбище и выпили до дна. Что потом с нами было! Представляете, папа даже не выпорол нас. Просто заметил, что теперь мы на собственном опыте поняли вкус глупости.