— Мы спросим, не волнуйтесь, — не отстает следователь, — вы отвечайте на вопрос. Они при вас не ссорились?

— Ссорились, — отвечаю нехотя, — и даже не разговаривали.

— Расскажите подробнее. Кто первым начал ссору?

Я рассказываю, и чем больше говорю, тем больше запутываюсь. Следователь задает наводящие вопросы, но они меня еще сильнее запутывают.

На допросе всплывает видео, которое показывал мне Феликс, с обращением от отца.

— Как думаете, ваш отец здесь говорит об Ольшанском? — спрашивает следователь.

— Не знаю, — шепчу, глотая слезы, — может и нет…

— Вы не должны жалеть его, Арина Глебовна. Подумайте об отце. Вы выполнили свой дочерний долг.

И я снова чувствую себя предательницей. Но потом представляю Демида в камере, и сердце рвется к нему, наплевав на все разумные доводы и дочерний долг.

Лучше бы я ничего не знала. Или лучше бы Демид что-то мне солгал, а я ему поверила. Потому что жизнь без него это не жизнь, а настоящая пытка. И я в душе уже много раз предала отца, только чтобы Демида отпустили.

Я ничего, ни слова не сказала следователю о Ясмин Айдаровой, мачехе Демида, для убийства которой он давно, еще в молодости нанял наемного убийцу. И к моему ужасу мне на это совершенно наплевать.

— Вы знали, что отец написал доверенность на имя Ольшанского?

— Да, — вру и стараюсь не моргать, глядя в глаза следователю, — он очень доверял Демиду.

— Вот. Ваш отец доверял Ольшанскому, а тот так подло предал его доверие. Вспомните, что ваш отец еще говорил об их отношениях?

— Мне больше об этом говорил Феликс, — отвечаю.

Но стоит заговорить о Феликсе, следователь мгновенно переключает мое внимание. Хотя его я тоже видела у следователя.

Когда меня отпускают, на улице уже ночь. Иду по пустым улицам, тусклый свет фонарей освещает дорогу, и мне хочется самой умереть вслед за папой. Потому что я все равно люблю Демида несмотря на то, что он пусть не прямо, но косвенно убил папу.

Я любила отца, и его убили.

Я любила Демида, его посадили.

Моя любовь это яд, который отравляет. Я уничтожаю все, к чему прикасаюсь.

Это я должна была умереть или сидеть в тюрьме.

Подхожу к дому Демида — он такой большой и пугающе темный. Толкаю дверь — открыто.

Куда подевалась охрана? Куда делся Денис, который сегодня дежурил? Это он подтвердил, что Демид встречался с Виолеттой. Давно, до моего отца. Куда делся Андрей, начальник охраны? Остальные охранники?

Иду по дому, везде включаю верхний свет. Холл, гостиная, кухня, моя спальня, в которой Демид поселил меня как только привез из нашего с папой дома. Только в его спальню не могу войти.

Четко осознаю, что больше не должна оставаться в доме у Демида. Не должна пользоваться его деньгами. Не должна присутствовать в его жизни.

Захожу в гардеробную, смотрю на свои вещи.