Дебора так решила, и я не смею ее ослушаться. У моей сестры очень тяжелая рука.

Некоторое время Чацки молчал, затем он тяжело вздохнул:

— Я просто не знаю, смогу ли я это сделать.

— В таком случае мне не составит труда вернуть тебя на ферму с аллигаторами, — радостно заявил я.

После этого он надолго умолк. Я выехал в долину Аллигаторов, нашел на шоссе знак разворота и, совершив его, двинулся в сторону оранжевого зарева на горизонте. Это были огни Майами.

Глава 27

До первого настоящего очага цивилизации мы добрались в молчании. Очаг этот располагался в нескольких милях от съезда с платной дороги и состоял из нескольких жилых кварталов и торгового мола. Чацки выпрямил спину и, глядя на огни домов, сказал:

— Мне надо позвонить.

— Можешь использовать мой телефон, если согласен компенсировать расходы за роуминг.

— Мне нужна наземная линия, — заявил он. — Телефон-автомат.

— Боюсь, ты утратил связь с реальностью. Телефон-автомат сейчас днем с огнем не сыщешь. Теперь ими никто не пользуется.

— Сверни сюда, — сказал он, и я поехал вниз по съезду, хотя это никоим образом не приближало меня к давно заслуженному ночному сну.

Примерно через милю мы нашли мини-маркет, у входных дверей которого на стене сохранился платный телефон. Я помог Чацки доскакать до телефона, и он, прислонившись к пластиковому прикрытию вокруг аппарата, поднял трубку.

— Подожди там, — произнес он.

Для человека, не способного передвигаться без посторонней помощи, это прозвучало чересчур властно.

Но спорить я не стал. Вернувшись к автомобилю, я уселся на капот и стал ждать, когда Чацки закончит болтать.

Рядом с моей машиной остановился старый «бьюик», из него высыпала группа невысоких смуглых людей в грязной рабочей одежде. Работяги двинулись к мини-маркету. Они с удивлением поглазели на одноногого, с гладко выбритой головой человека, но, будучи созданиями вежливыми, ничего не сказали. Когда они вошли в магазин и за ними с шипением сдвинулись автоматические стеклянные двери, я вдруг ощутил, как на меня накатила страшная усталость. День оказался бесконечно длинным, шея окаменела, и за все это время я никого не убил. Похоже, я совсем расклеился, и мне очень хотелось домой, чтобы завалиться в постель.

Интересно, куда доктор Данко увез Доакса? Впрочем, это не имело значения, и меня просто мучило любопытство. Но то, что он куда-то увез сержанта, чтобы приступить вскоре к любимой операции, было за долгий период единственной доброй новостью, и, думая об этом, я чувствовал, как по телу растекается тепло. Я свободен. Доакс исчез. Шаг за шагом он уходил из моей жизни, освобождая меня от подневольной службы на диване Риты. Теперь я снова смогу жить полноценной жизнью."

"— Эй, дружище! — услышал я зов Чацки.