Я поднял глаза на Доакса и увидел, что тот снова в упор смотрит на меня. Неприятно улыбнувшись, он сказал:

— Значит, один на один. А я ведь тебя совсем не знаю.

Опершись спиной на изрядно побитый микроавтобус, он скрестил руки на груди. Я услышал, как захлопнулась дверь «скорой» и взвыла сирена.

— Один на один, — повторил Доакс, — и никаких рефери.

— Это что, новое проявление твоей деревенской мудрости? — усмехнулся я.

Я был страшно зол, потому что ради общего дела принес в жертву ботинок, прекрасную рубашку для игры в боулинг, ключицу Деборы и новый казенный автомобиль.

Не говоря уже о своем хобби. И вот сержант стоит передо мной в рубашке без единой морщинки и выступает с пока неясными, но враждебными замечаниями. Нет, этот человек явно выходит за рамки.

— Я тебе не доверяю, — закончил он.

Очень хорошо, что сержант Доакс распахивает передо мной душу и обнажает чувства, однако я не должен позволить ему расслабиться."

"— Не имеет значения, — сказал я. — После того как Фрэнка упаковали и доставили потребителям, наступает черед Кайла.

Он медленно покачал головой и произнес:

— Кайл не имеет значения.

Он знал, на что идет. Нам важно лишь поймать доктора.

— Кайл имеет значение для моей сестры, — возразил я. — И это единственная причина, по которой я здесь нахожусь.

— Хорошо сказано. Я почти готов тебе поверить.

В этот момент у меня родилась идея. Должен признаться, Доакс вызывал у меня сильное раздражение, и не только потому, что лишил возможности заниматься важным собственным расследованием, хотя одно это было скверно. Но сейчас он критиковал мои действия, выходя за границы цивилизованного поведения. Поэтому нельзя исключать того, что раздражение является матерью всех открытий.

Вероятно, все это не столь поэтично, но подобная максима имеет смысл. В общем, в запыленном черепе Декстера приоткрылась маленькая дверца, и из щели забрезжил неяркий свет. Декстер начал проявлять какую-то мыслительную деятельность. Доакс, конечно, может встретить мою идею без энтузиазма, если я не сумею доказать ему, насколько она гениальна. Я сделал пробный выстрел. В некотором роде я чувствовал себя как Багз Банни, пытающийся уговорить Элмера Фадда на смертельно опасное действие, а Элмер при этом понимает, что здесь что-то не так.

— Сержант Доакс, — начал я, — Дебора — моя единственная родственница, член моей семьи, и поэтому вы не имеете права ставить под сомнения мои обязательства. И в частности, потому, — продолжил я, борясь с искушением приступить к полировке ногтей в стиле Багза Банни, — что вы до сей поры занимались тем, что били баклуши.

Кем бы он ни был — хладнокровным киллером или кем-либо еще, — но парень не утратил способности испытывать эмоции.