Может, и я могу что-нибудь для вас сделать?

Анвар встал, прошелся по кабинету и, остановившись за спиной Нателлы, тихо произнес:

— Пригласи на премьеру.

Проскурина поднялась, посмотрела в глаза Анвара и прочла в них такую боль и печаль, что ей стало не по себе.

— Если вы… Если я вам нравлюсь, возможно, и вы мне… — Она замолчала, стараясь справиться с волнением. — Возможно, и вы мне со временем понравились бы. Я просто очень мало вас знаю.

Анвар положил свои холеные руки с тонкими длинными пальцами на плечи актрисе:

— Ты еще встретишь своего мужчину. Я на этом свете гость. Со мной связываться нельзя. — После этого Чакнава развернул Нателлу лицом к двери и, тихонько подталкивая, вывел из банка.

Проскурина вернулась в общежитие, собрала вещи и вечерним поездом уехала в Москву.

Режиссер Тулевич принял ее так, будто они расстались пятнадцать минут назад.

— Вот тебе, роднуша, пьеса. Выпиши роль Маргариты и в шестнадцать ноль-ноль приходи на репетицию. Где ты устроилась?"

"В Москве у Проскуриной жила сестра. Она оставила вещи в ее крохотной квартирке и могла несколько дней там погостить. Но сестра жила с мужем и маленьким ребенком в двух малюсеньких комнатенках и принять родственницу надолго не имела возможности.

— Остановилась у сестры, но попробую снять что-нибудь недорого, — ответила Нателла.

— Аванс, родная моя, получишь завтра.

День проживешь? — спросил Тулевич.

Нателла кивнула, и режиссер принялся что-то объяснять наголо бритому толстому мужчине. Потом Нателла узнала, что этот мужчина — директор, администратор, бухгалтер, кассир.

Он — это все. И зовут его Яков Михайлович Бок.

Естественно, что в труппе букву ""к"" заменили на букву ""г"", и Якова Михайловича величали просто Богом. Яков Михайлович от предстоящей постановки восторга не испытывал. Он пытался доказать режиссеру, что сатира на сильных мира сего к хорошему не приведет. Но Тулевич только посмеивался.

Открыв пьесу, Нателла с ужасом ждала, что придется разучивать длинные монологи, но, к ее удивлению, заглавная роль состояла почти из одной без конца повторяющейся фразы «Мы в восхищении!».

Закладывая в свою голову текст, актеры обычно не запоминают целиком реплики партнеров, а зазубривают лишь последнее слово из этих реплик и воспринимают его как сигнал для того, чтобы открыть рот. Поэтому Нателла старательно выписала себе в тетрадку эти конечные слова, а что происходит в пьесе, толком не поняла. В институте они «Мастера и Маргариту» читали, но содержание романа Проскурина слабо помнила.

Актриса сняла маленькую квартирку по объявлению за сто долларов в месяц и в шестнадцать часов явилась на репетицию. Репетировал Тулевич в помещении дворца культуры. Проскурина нашла режиссера на сцене, освещенной маленьким прожектором.