В самом деле, о чем он там думает? Что она любит его безмерно? Да за что? С его появлением у нее не стало жизни! Ей не за что его любить, не за что!

Внезапно разозлившись от своих мыслей, она села на кровати и резко ответила, уже без страха глядя в заволакиваемые бешенством глаза Расписного:

– Тоже! А ты меня по-другому как-то воспринимаешь? А? Не как куклу? Не как постельную игрушку? Теперь вот инкубатор на ножках! Да ты такой же, как и он, разве что не бьешь…

И тут же захрипела, вцепившись тонкими пальцами в пятерню Расписного, которой он сжал ей горло, притиснув к стене.

– Ты меня с этим утырком сравнила?

Все, кто хоть немного знал Расписного, обычно после такого тона обсирались и ползком двигались в сторону выхода. Но Лиде деваться было некуда. Она с вызовом смотрела в бешеные, совершенно пустые глаза Влада, уже не пытаясь отодрать его железные пальцы от горла, и смогла просипеть на грани слышимости, прежде чем потерять сознание:

– Ну вот теперь как братья-близнецы…

Очнулась она от резкого голоса врача, Анны Сергеевны, которая ее наблюдала на дому. Тихая, спокойная женщина, невероятно интеллигентного вида, она ругалась, употребляя такие слова, которые и от пьяного бомжа не услышишь.

– Знаешь, Влад, ты все-таки редкостный мудак! И не смотри на меня так! Я твоих гляделок бешеных не боюсь, сам знаешь, где работать приходилось. Так вот. Ты, конечно, можешь продолжать в том же духе, запугивать девочку, обижать, мучить, но тогда забудь о здоровом ребенке! Даже этот ее кратковременный обморок может спровоцировать выкидыш! Как ты можешь, Влад? Я всегда считала тебя разумным. Разумно-жестоким. Но то, что ты сейчас творишь… Это ни в какие ворота. Она у тебя истощена, нервы не в порядке, возможен посттравматический синдром, зеленая вся ходит. А ты ее еще и душишь! Такое ощущение, что все специально делаешь, чтоб она не смогла доносить!

– Теть Ань…"

"– Заткнись, дегенерат малолетний! Господи, и связалась я с тобой. Ведь таким хорошим мальчиком был в детстве! В общем так, Владик. Либо ты приходишь в себя и делаешь все, чтоб девочка нормально жила, спокойно, без нервов, без слез. И тогда она выносит и родит. Она молодая, сильная, проблем не должно быть со стороны физиологии. Либо я ее просто забираю. Положу к себе в стационар. И прикажу, чтоб твою рожу похмельную даже на километр не пускали к ней. А если полезешь со своими бугаями, вызову Михалыча из области. Он тебя на пятнадцать суток запрет, чтоб мозги охладились. Ты понял меня?

– Понял, теть Ань.

– Значит так. Девочке нужен покой. Сон. Еда. Позитивные впечатления. Тишина. Позвонишь мне через неделю, заеду посмотрю ее.

Хлопнула дверь, раздались тяжелые шаги. Лида зажмурилась, не сумев удержаться и тяжко сглотнув. Горло жгло.