"

"Лида, забывшая Серого, не забыла свои ощущения, свое осознание в том доме. Она – вещь. Просто вещь. Сейчас она очень ценная вещь. Родит, будет менее ценная.

В руках Влада накатывала уже ставшая привычной апатия. Его поцелуи, его ласки не вызывали больше никаких эмоций. Тело, конечно, реагировало. Распалялось, горело, выгибалось. В четыре месяца беременности появилось какое-то особенно острое ощущение плотской жажды. Секса. Именно секса. Бурного, даже грязного. Долгого. Лида несколько раз даже сама проявляла инициативу, удивив и взбудоражив этим Влада до невозможности.

Но потом все сошло на нет. Осталось только привычное. Привычные движения, привычные слова.

Влад долго ничего не замечал.

В своем параноидальном психозе перебрав по косточкам все ближайшее окружение, он принялся за дальнее. Ну и дела, конечно же, отнимали силы.

Вечером он приходил измотанный, а ночью изматывал Лиду, тщательно дозируя силу рук, чтоб не навредить.

Лида с ним практически не разговаривала. А зачем вещи говорить?

Не целовала сама, покорно подставляя губы, когда ему было надо.

Только когда Влад уходил, она становилась прежней.

Стояла перед зеркалом, наглаживая животик, разговаривала с ребенком, смеялась, танцевала даже. И радовалась хотя бы тому, что ему теперь ничего не угрожает. Потому что, судя по поведению Влада, ее малыша он будет любить до безумия.

И только ради этого можно было терпеть все, что происходило с ней.

Это случилось однажды ночью.

Влад пришел накануне хмурый и злой, поел, рассеянно погладил ее по животику, мотнул головой в сторону кровати. Лида послушно пошла, разделась, легла.

Влад наблюдал за ней, все больше хмурясь.

– Тебе ведь плохо со мной, да?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Лида замерла. Потом аккуратно села. Стало страшно. Прямо озноб пробрал. Зачем спросил? Знает ведь, что соврать она не сумеет.

Влад встал, присел рядом на кровать, погладил по голому бедру, забираясь выше.

– Ты другая совсем стала. Замороженная. Ты мне точно все рассказала? Может… – тут он замолчал, отвернувшись, сжимая неосознанно кулак, – может, он…

Лида замотала головой, легла на бок, ускользая от его руки, подтягивая коленки к груди.

Влад наклонился, силой повернул ее лицо за подбородок, заставляя глядеть в глаза.

– Ты не бойся, ты скажи… Я… Я ничего не сделаю…

– Он мне ничего не сделал… – было сложно разлепить губы, выдавить слова, но Лида решилась. Это был первый раз, когда они разговаривали так, спокойно, тихо. – Он… Хотел… Но не сделал. Ты знаешь, он меня по-своему тоже любил…

Лида слабо улыбнулась. Вот ведь насмешка какая. Неужели ее можно любить только вот так? Как вещь? Как куклу?

Погруженная в свои мысли, она не заметила, как напрягся Влад:

– Тоже?

Лида, перевела на него взгляд. Да и ладно.