– Ты смерть как хочешь попасть к Халатову? Прямо-таки заболеешь и сляжешь, если не погостишь на его ток-шоу?

– Я слягу, если буду прорываться к Романовскому сквозь кольцо охраны!

– Это точно…

Охрану олигарха-газовика я видела в новостном сюжете на ТВ. Одетые в одинаковые строгие костюмы шкафообразные парни-клоны с очень недобрыми взглядами окружали безмятежно улыбающегося Романовского, как лепестки ромашки – сердцевину цветка. Ни одна пчелка не пролетела бы!

– Так сиди и не жужжи, – посоветовала я Натке. – Романовский – не твоего поля ягодка.

– Предлагаешь исключить его из операции «Тест на отцовство»? Ну нет! Это было бы нечестно по отношению к другим возможным папашам! Они, значит, уже рискуют своими капиталами и добрым именем, а Романовский даже не понервничает по этому поводу?! Тебе не стыдно мне такое предлагать? Ты же всегда за справедливость!

Я только головой покачала. Натка – великий мастер по переворачиванию всего с ног на голову. Надо же такое придумать – несправедливо не дать Романовскому шанса узнать, что у него есть внебрачный ребенок!

Но кое в чем Натка права. Зверовидные охранники не задумываясь поломают любого, кто попытается дотянуться до их подопечного, а мне вовсе не хочется увидеть сестрицу на больничной койке…

Дзинь! – робко звякнул дверной звонок, оборвав мои размышления. Дзинь!

– Открой, у меня руки в муке, – велела мне Натка."

"Пока я думала, она уже взялась за лепку вареников. Решительная девица, что и говорить…

На ходу вытирая свои собственные руки фартуком, я пошла в прихожую. Открыла дверь – и уперлась взглядом в ряды крупных румяных персиков.

Удивленно пробормотала:

– День урожая какой-то…

Подняла глаза выше – и не сразу признала в белозубом смуглом парне с выгоревшими волосам Никиту Говорова.

– Привет, – сказал он, неуверенно улыбаясь. – Гостей принимаете?

– И гостей, и дары природы. – Я посторонилась, пропуская гостя с ящиком фруктов в прихожую.

– Ты извини, я так внезапно исчез… – держа эти свои персики, как барьер между нами, начал Говоров.

– И так внезапно появился, – зачем-то добавила я, глядя исключительно на темно-зеленый листочек, прилипший к пушистому персиковому бочку.

Под листочком бочок был светло-желтый, а вокруг него – темно-красный.

– Там, понимаешь, сразу за дедом бабка умерла, пришлось и ее хоронить, а потом еще кое-что по хозяйству, дела там разные, я совсем закрутился, – зачастил Никита. – Вот, прилетел за документами, утром сюда, вечером назад, через три часа самолет, неудобно, что так поспешно, но на другие рейсы билетов не было, сезон же, у авиакомпаний полный аншлаг…

– Лена, что же ты держишь гостя у порога? – В прихожую выплыла Натка – уже без фартука, с чистыми руками и ослепительной улыбкой.