Мне хочется присвистнуть, но это уже сделал кто-то в зале, и я просто спрашиваю:

– Вы что же, хранили этот блокнот так много лет?

– Почему же только этот? Я все их храню, – с достоинством отвечает бывший швейцар и вечный стукач. – А как же? Мало ли что, вдруг компетентным органам какая информация понадобится, так у меня все записано!

Адвокат Вадима Петренко просит приобщить оглашенную запись к делу. Дедушка Ванечкин возражает: со словами «Мы так не договаривались!» прячет свой блокнот поглубже в карман и придерживает его там рукой, как будто ожидая, что документ у него попытаются отнять силой.

Я бы никому ничего не советовала пытаться отнять у этого милого дедушки – себе дороже выйдет.

Я бы от этого дедушки вообще подальше держалась, не нравится он мне, если честно.

Адвокат Петренко, мне кажется, от Ивана Ивановича тоже не в великом восторге и именно поэтому обращается с ним со всем возможным уважением и превеликой осторожностью. К разочарованию журналистов, жаждущих сенсаций и экшна, эпической битвы за блокнот не случается: оказывается, адвокатом заблаговременно была сделана нотариально заверенная копия нужной записи, ее-то мне и вручают.

И все же этого мало.

Я интересуюсь, будут ли участвовать в процессе свидетели, для официального приглашения которых адвокат Вадима Петренко запрашивал помощь суда. Это те двое, о которых мы уже слышали: сочинский фотограф Сергей Максимов и предполагаемая подруга Роберта Гуреева Софья Бронштейн, ныне Петренко.

С ними какая-то темная история. Как я понимаю, по доброй воле участвовать в разбирательстве эти свидетели не хотели, поэтому пришлось нажать на них с разных сторон.

Официального вызова – повестки в суд – оказалось недостаточно, но тут Вадиму Петренко здорово помогли журналисты. Он сделал соответствующее заявление для прессы, и газеты и телевидение подняли хай, клеймя позором нерадивую мамашу, возмутительно безразличную к судьбе родного сына. Шум вышел знатный, и Софье Петренко не удалось отсидеться в тихом курортном уголке.

А вот Сергей Максимов оказался тертым калачом, не зря дедуля Ванечкин говорит, что фотограф работал «с кем надо», ходы и выходы он знает и благополучно «отмазался» от визита в суд по состоянию здоровья. Хитрый дяденька!"

"Впрочем, в этой истории лучшего свидетеля, чем мать Вадима Петренко, и быть не может.

Другое дело, станет ли она честно и прямо отвечать на нелицеприятные вопросы?

Софья Петренко уже пенсионерка, но сразу понятно – бывшая учительница. Судя по хорошо поставленному голосу и твердому взгляду, которым она обводит мгновенно затихающий зал, у нее лет сорок педагогического стажа. Если дать ей в руки указку, я смогу отдохнуть, не стучать молотком – Софья Павловна сама успешно призовет класс, ой, зал к порядку.