Вадик сам не заметил, как оказался в компании ушлых парней, промышляющих мелкими кражами из автомобилей: использовать профессиональные навыки, полученные в процессе обучения по специальности «слесарь-автомеханик», было так просто…

Набравшись опыта, парнишки перешли от краж к угонам, на первом же их и взяли.

Вадик, как рецидивист, снова сел, а когда вышел – оказался никому не нужен.

Мать назвала его своим педагогическим браком и отказала ему от дома, отчим молча выставил его за порог и захлопнул дверь, младший братик весело строил рожи в окошко.

К счастью, начиналось лето – время, когда в курортной местности полно нелегальной работы, и Вадик сумел устроиться сначала на стройку, а потом в бригаду асфальтоукладчиков. Перезимовал он сторожем на базе отдыха – платили ему копейки, но можно было жить в одном из домиков, и до весны Вадик как-то перебился.

Потом он работал спасателем на пляже, снова сторожем, экскурсоводом на туристическом маршруте к водопадам, инструктором по конному спорту, грузчиком в порту. Потом зацепился за автобазу – там ему дали продавленную койку в общаге, сначала помогал механикам, потом научился водить, сдал на права, сам сел за руль.

Большая страна развалилась, но у Вадика жизнь кое-как наладилась – дальнобойщики не из робких и бывалых как раз оказались в цене.

Потом из своего Израиля приехала с инспекцией неугомонная бабка Римма Бронштейн. Покрыла русским матом в талантливой обработке настоящей культурной еврейки дочку Софу с ее мужем, разыскала Вадика – он в промежутках между рейсами жил в дешевом мотеле под Новороссийском, дала ему денег и строгий наказ собирать документы и валить к бабуле на святую землю.

Деньги Вадик взял, бабку обнял, советом не воспользовался.

У него как раз завелась сердечная подруга Катя – станичная баба пятью годами старше, с двумя малолетними детьми и незабываемыми воспоминаниями о недолгой семейной жизни со спившимся мужем. Утащить в Израиль Катю с ее спиногрызами Вадик никак не мог, а бросать их не хотел. Слишком хорошо помнил, каково это, когда тебя бросают те, кто любил и заботился.

Второй и последний раз бабка Бронштейн, уже совсем старенькая, навестила бывшую родину и внука в первую очередь, когда Катя родила Вадику второго ребенка – мальчика. Первой была девочка, ее назвали Риммой.

– А парень таки должен быть Робертом, – категорически распорядилась бабуля Бронштейн. – Так надо, и даже не спорьте со мной, шо вы знаете о жизни, не люди, а перекати-поле какое-то…

Вадик и вправду до тошноты накатался туда-сюда.