– Я улыбнулся и, протянув руку к докстанции айпода, включил Rachel Rabin, песню Raise the Dead, чтобы музыка заглушила наши голоса.

– Иди сюда, – прошептал я, прижимая ее за бедра к себе.

Но она меня оттолкнула.

Меня охватило разочарование – нет, скорее боль и смятение.

– Что… – начал я было, но тут же сделал резкий вдох, увидев, что она раздевается.

Чееееерт.

Ее маленькая белая маечка?

До свидания.

Пижамные шорты и трусики?

Сняла их одним движением.

И когда она подошла ко мне, у меня закружилась голова и я стал тверже камня.

Мои руки скользнули вверх по ее бокам, а потом опустились вниз по ее прекрасным грудям. Ее кожа была шелковистой и упругой, как дождь.

Идеальна.

Не успел я протянуть руку к ящику тумбочки, как она толкнула меня на кровать и оседлала.

– Тэйт, презерватив, – выдохнул я.

О нет.

Все мое тело содрогнулось, а кровь устремилась в член, когда она потерлась об меня своим влажным горячим телом.

– Штаны, – прошептала она, а сама потянулась за презервативом. Мне не нужно было объяснять дважды.

Примерно через три секунды резинка была надета, и я оказался внутри нее.

Мы замерли, дрожа и задыхаясь, наслаждаясь ощущениями.

Боже, Тэйт. Как у тебя там тесно.

Она накрыла мои губы своими, и я проник в ее рот, лаская ее язык. Мы прерывались только для того, чтобы отдышаться, а потом сливались в поцелуе снова.

– Джаред, – прошептала она в перерыве между поцелуями. – Со мной что-то не так. Мне всегда тебя мало.

Она начала двигать бедрами назад и вперед, вверх и вниз, отчего мои руки и ноги охватила приятная истома.

Ее божественная кожа была нежной, как взбитые сливки. Я обхватил ее задницу обеими руками и рывком опустил на себя. В комнате было жарко и пахло разгоряченными телами."

"Боже… она любила меня. Я все еще не мог в это поверить, но она меня правда любила.

– Чего ты хочешь, Тэйт? – выдохнул я, не отрываясь от ее губ. Я был на грани, я всецело растворился в своей потребности прикоснуться к ее коже, ощутить ее запах, ее жар…

– Я хочу тебя. – Она закрыла глаза и запрокинула голову, продолжая двигаться на мне. – Каждое утро и каждый вечер.

Тэйт снова склонилась надо мной и сжала пальцы в моих волосах.

– Я хочу чувствовать тебя целый день, Джаред.

Да, этот гребаный год будет очень, очень длинным.

Обхватив ее рукой за талию, я поменялся с ней местами, и теперь она оказалась подо мной. Я начал трахать ее, любовь всей моей жизни, так, чтобы она чувствовала меня.

Целый. Чертов. День.

– Ах-х-х, – простонала она, с мольбой глядя в мои глаза.

– Я люблю тебя, Татум Брандт. – Я закрыл ей рот своей ладонью и еще жестче вошел в нее. – А теперь кончай.

Я ненавидел чертову спешку. Но я знал, что моя мать уже не спит, и наши разговоры и стоны могут привлечь ее внимание. Даже несмотря на музыку.

– Боже, детка, ты прекрасна.