Уйти?

Было еще как минимум десять вещей, которые я собирался сделать с ней сегодня, а она хотела, чтобы я ушел?

Ярость вспыхнула у меня внутри, кровь закипела, и я был готов затеять самый настоящий чертов скандал. Я и так уже вытряс перед ней всю душу – поведал о брате, об отце, рассказал всю свою тупую душещипательную историю. Говорил о том, о чем говорить не хотелось, потому что любил ее и хотел показать, что она может мне доверять.

Хватит с меня качелей на сегодня.

Схватив Тэйт за руку, я притянул ее к себе и, оторвав от пола, понес обратно в кухню.

Она пыталась высвободиться.

– Отпусти меня.

Поставив ее на ноги перед собой, я прижал ее к кухонному столу и навис над ней.

– Я три года играл с тобой в игры, Татум. Тебе больше не удастся сбежать.

Она сердито прищурилась и с шумом втянула воздух.

– Татум? – бросила она мне в лицо.

Она знала, что я называл ее «Татум», когда пытался быть снисходительным. Как родители называют тебя полным именем, когда злятся.

Но я не злился и не пытался казаться снисходительным. По правде говоря, меня возбуждала ее ярость.

И, нравилось мне это или нет, но чем дольше длилось наше столкновение, тем тверже становился мой член.

Когда я видел, как Тэйт свирепеет, в моем паху словно пробегал электрический разряд.

Проклятье. Она была прекрасна.

Ее взгляд был пронизывающим, и она тяжело ловила ртом воздух. Она выглядела разъяренной и сексуальной, и я понятия не имел, что она сделает в следующий момент – ударит меня или трахнет. Было ясно только одно: и то, и другое будет жестко.

Приблизив к ней свое лицо, я поднял правую руку и провел кончиками пальцев по ее щеке. Губами я ощущал ее неровное дыхание. Я прошептал:

– Хочешь все знать? Тогда позволь мне показать тебе.

Повернись к столу и наклонись.

Ее глаза округлились, став огромными, как две Луны.

– Чт…что? – заикаясь, проговорила она, почти не дыша.

Я посмотрел ей в глаза, ощущая ее напряжение и попытку понять."

"– Ты же не боишься? – Уголки моих губ приподнялись, когда она нахмурилась. – Давай, Тэйт. Доверься мне. Ты же хочешь все знать, не так ли?

Ее лицо было напряжено, а взгляд метался из стороны в сторону.

Тэйт медленно повернулась, и меня переполнило облегчение. Она стояла спиной ко мне в ожидании каких-нибудь, как она, вероятно, думала, извращенных надругательств над ее телом.

Но я понял, что она любит меня.

Она не знала меня нынешнего. Почти не знала. У меня мог быть ребенок от другой девушки, или я мог торговать наркотиками по выходным вместо визитов к отцу и брату. Она слепо верила мне, потому что ей было не все равно.

Я завел руку вперед и, сняв полотенце – единственное, что на ней было, – с ее роскошного тела, уронил его на пол. Потом отступил назад, чтобы посмотреть на нее. Это не входило в мой план, но я не мог удержаться.