– Мы можем подождать, – с трудом выдавил из себя я, хотя сам не хотел останавливаться ни за что на свете.

Тэйт медленно покачала головой, на ее губах заиграла легкая улыбка. Ухватившись за край моей черной футболки, она стащила ее через голову и провела кончиками пальцев по моей груди, по бедрам, а потом вверх по спине.

Я поежился, когда ее пальцы коснулись шрамов. Я надеялся, что она не думает обо всей этой истории. Мне хотелось, чтобы сейчас она думала о другом.

Но Тэйт посмотрела мне в глаза, и я выдохнул, расслабляясь.

Рано или поздно она исследует все мое тело. И мне пора примириться с этой мыслью.

Стиснув зубы, я впился пальцами в ее ягодицы, а она стянула с себя свою тонкую черную блузку и сняла бюстгальтер."

"Боже, произнес я одними губами, едва слышно.

Мы стояли лицом к лицу, обнаженные до пояса, мокрые и возбужденные, в прохладе октябрьской ночи, и я никогда еще не хотел любить кого-то так сильно – я боялся, что никогда не смогу остановиться.

Я протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по ее левой груди – сверху вниз. Больше всего мне сейчас хотелось прильнуть ртом к ее соску, уже затвердевшему от холодного воздуха.

Откинув назад ее мокрые волосы, я обвел ее взглядом с ног до головы, стараясь запомнить каждый сантиметр тела. У Тэйт было атлетическое сложение – подтянутая и не слишком худая. Плечи и руки были мускулистыми, но это было практически незаметно, а гладкая кожа светилась, словно фарфор.

Она наблюдала за тем, как я пожираю ее глазами, позволяя мне смотреть.

Храбрая девочка.

Ей нравилось это, она не пыталась прикрыться и не отводила взгляда.

Снова притянув ее к себе, я впился в ее губы, посасывая и прикусывая нижнюю губу, заставляя себя не спешить.

Я прижался к ней, и мою кожу словно охватило пламя, когда ее груди вжались в меня.

Краем сознания я отметил, что ее руки больше ко мне не прикасаются, но не прерывал поцелуя до тех пор, пока ее рот тоже не отстранился.

И тогда я заметил, что она стягивает с себя джинсы.

Проклятье. Я мечтал раздеть ее сам, ну да ладно, черт с ним.

Я не хотел пропустить ни единого ее движения, поэтому не трогал ее, пока она не выпрямилась передо мной, почти голая.

Тэйт. В одних трусиках. Промокшая насквозь.

Никогда в жизни не видел ничего сексуальнее.

Взяв ее за бедра и оторвав от земли, я обхватил ее рукой за изящную, гладкую спину и понес через двор на кушетку. Как я помнил, она стояла под навесом, а я решил, что в дом мы сейчас не пойдем.

Под дождем – в грозу, которую так любила Тэйт, – мы в первый раз займемся любовью.

Опустив ее на кушетку, я увидел, что трусики у нее из розового кружева.

Слава богу, что не черные. Я улыбнулся себе под нос.

Мне нравилось черное белье, но Тэйт меня удивила.

Моя хорошая девочка в розовом.