Она вздрогнула и выдохнула:

– Ох!

Я с удивлением взглянул на нее и увидел ее округленные, потрясенные глаза.

И тогда я понял.

Никто еще не прикасался к ней там.

– Что ты делаешь? – спросила она, явно сконфуженная.

Я едва не рассмеялся.

От счастья мои щеки покалывало, и мне было сложно сохранять невозмутимый вид.

– Ты девственница, – произнес я скорее для себя самого.

Тэйт ничего не сказала, только казалась немного взволнованной, но возбужденной. Я снова опустил голову и стал целовать внутреннюю поверхность бедер.

– Ты не представляешь, как меня это радует, – пробормотал я и снова припал к ней ртом.

Пьянящий вкус ее лона. Сладкий запах ее разгоряченного тела. Ощущение гладкой кожи на моих губах и языке. Все это заставляло меня изнывать от желания.

Каждое движение, каждый стон, который срывался с ее губ, – все это было из-за того, что делал с ней я.

Именно мне она позволила прикасаться к ней так.

Я обхватил губами ее затвердевший клитор, нежно прикусил его, а потом отпустил, а потом снова обхватил его губами и начал посасывать. Одной рукой я взялся за ее бедро, а второй приподнял ногу.

Я ласкал ее долго и медленно, снова и снова зажимая нежную кожу и медленно оттягивая ее, пока Тэйт не начинала задыхаться.

Тогда отпускал и начинал все сначала.

Когда я убедился в том, что она возбуждена настолько, что ни за что на свете не попросит меня остановиться, я поцеловал ее там.

Влажно и горячо.

Я проникал в нее кончиком языка, а потом проводил им вверх, до самого клитора. Снова и снова. Внутрь и вверх. Самым кончиком языка. Внутрь и вверх. А потом я обвел языком вокруг клитора, языком, покрытым ее влагой, обдавая ее жаром своего дыхания.

Мой член был твердым, как камень.

Я не мог думать ни о чем другом, кроме как о необходимости проникнуть в нее.

Но я не делал этого. Эта часть мне нравилась больше, чем я хотел бы признать.

Я касался ее руками и ртом. Она должна знать, что сейчас я не думал о себе. Должна понять, что, черт возьми, поставила меня на колени.

Я поднял глаза, упиваясь зрелищем. Тэйт тяжело дышала, ее брови были сдвинуты, губы были влажными, и у нее был такой вид, словно она терпела муки. Только эти муки были сладостными. Ее соски затвердели, и я протянул руку к ее груди.

Она была упругой и нежной одновременно, и я мечтал прикоснуться к ней губами.

– Боже, – прошептал я, почти не отрываясь от нее, – если бы ты могла видеть себя моими глазами. Чертовски прекрасна.

Мои движения стали еще интенсивнее, я посасывал, лизал, а потом проник внутрь нее языком. Она подалась вверх, к моему рту, желая большего, и – черт – мое тело жаждало освобождения. Я чуть не кончил прямо в тот момент.

Ее тело двигалось так, словно мы трахались, бедра поднимались мне навстречу, словно легкие волны океана.